Алексей Атеев - Бешеный

— Мне понравилась искренность молодого человека, — неожиданно изрек Козопасов, до этого молчавший. — Чувствуется, что он говорит от души.

— Возможно, — неопределенно сказал главврач, — но все равно это не повод для оправдания.

— А что это за Комар? — обратился он к Козо-пасову.

— Видимо, Комаров, санитар.

— Ну с Комаровым мы разберемся, а что делать с молодым человеком? По правилам полагается отправить его в милицию.

— Но это конец карьеры, — взволнованным голосом сообщил Козопасов.

— Его карьеры, — поправил заместителя главврач.

— Жалко парня, — грустно сказал Козопасов, — пытливая нынче молодежь, ищущая…

— Так вы считаете, что в нашем учреждении содержится человек, подобный Авелю? — спросил Ромуальд Казимирович.

Олег молча кивнул.

Главврач некоторое время молча смотрел на него, видимо, что-то обдумывая.

— Такой человек действительно существует, — неожиданно сказал он, — и коли уж вы действительно желаете с ним познакомиться, то мы можем вам это устроить. Наверное, это будет лучше для всех, в органы не придется обращаться. Вы мне симпатичны, молодой человек, и я вам добра желаю, да и научный интерес мне понятен. Так что — вперед!

Не очень понявший причину такой перемены к своей личности, Олег растерянно кивнул.

— Значит, вы устроите мне встречу с прорицателем? — спросил он.

— Ну непременно, — подтвердил главврач. — Ив милицию не будете обращаться?

— Естественно. Я предлагаю следующий вариант: мы оформляем вас в качестве больного и определяем в ту же палату, где находится человек, которого вы называете прорицателем, кстати, его зовут Владимир Сергеевич. Вы будете свободно общаться с ним, исследуете, так сказать, тему своей будущей диссертации на месте. Ведь вы хотите познакомиться с ним не из праздного интереса? Представляете, как будет звучать заголовок вашей диссертации: «Пророки и предсказатели в истории русского и советского государства» — тема весьма многообещающая. Успешная защита, я думаю, обеспечена. Ты как считаешь, Степан? — обратился он к Козопасову.

— Еще бы! — подтвердил тот.

— Но ведь я не больной! — закричал Олег. — Как же вы меня можете положить в психушку?

Ужас положения стал доходить до него.

— Вы странный молодой человек, — холодно сказал Ромуальд Казимирович, — я хочу сделать как лучше, не выносить, так сказать, сор из избы, а вы — в крик!

— Сколько же я должен буду у вас находиться?

— Да недолго: недельку, может, чуть побольше.

— Но школа, как же там без меня, да и если узнают, что я в психиатрической лечебнице?

— Никто ничего не узнает! — торжественно сказал главврач. — Я вам клянусь! К тому же школа ваша, насколько я знаю, еще не работает. Словом, вы не волнуйтесь. Я уверяю, подобного случая больше не представится, прорицатель Владимир Сергеевич был вхож в такие коридоры власти, о каких вы и не представляете. Единственная будет просьба к вам — сообщать о всех разговорах, которые вы с ним будете вести. Сами понимаете, государственная тайна и все такое прочее.

— Но если он прорицатель, то сразу догадается, кто я такой на самом деле.

— Ну и пусть догадывается, — вступил в разговор Козопасов, — это даже лучше.

— Вот именно, — подтвердил главврач. — Так что, молодой человек, дерзайте.

Потрясенный всем случившимся, Олег поплелся вслед за Козопасовым. Он не знал, что и думать. С одной стороны, все вроде бы неплохо складывалось. С другой — у Олега начинало зреть чудовищное подозрение, что все происшедшее не что иное, как подставка. Именно подставка, произведенная виртуозно и умело. И ведь никого не обвинишь: сам залез в расставленные сети. А может, никакой подставки и нет, может, после всего пережитого воображение разыгралось? Как бы там ни было, цель, о которой он мечтал, достигнута. Скоро он увидит прорицателя.

Козопасов проводил его в мрачную комнату, на двери которой было написано «приемный покой». Заспанная медсестра заставила измерить температуру, хотела измерить и давление, но Ко-зопасов сказал, что это не обязательно.

— А ванну? — спросила медсестра.

— Обойдемся, — однозначно сказал Козопа-сов.

Потом медсестра приказала Олегу раздеться. Выдала больничную одежду и спросила, куда вести больного.

— Я сам отведу, — сообщил Козопасов, — а поместим мы его в двенадцатую.

— В двенадцатую? — удивленно переспросила медсестра.

Но Козопасов ничего не ответил и повел еле держащегося на ногах Олега к новому месту обитания.

По дороге Олег взглянул на висевшие в коридоре часы: было двадцать минут второго.

Некоторое время шли какими-то коридорами. Козопасов несколько раз отпирал двери собственным ключом. Наконец вошли в совсем крошечный коридорчик, в который выходили всего две двери.

— Вам сюда, — Козопасов остановился перед левой дверью и щелкнул выключателем. Тусклая лампочка осветила крошечную двухместную палату с маленьким зарешеченным окном. Одна койка была пуста, на другой, отвернувшись к стене, лежал закутанный в одеяло человек и, казалось, спал. Сердце у Олега екнуло: неужели он?!

— Ложитесь, — шепотом сказал Козопасов. Олег растерянно стоял возле койки, не зная, что делать дальше.

— Смелее, — добавил Козопасов и легонько подтолкнул его.

Олег машинально сел.

Козопасов вышел и выключил за собой свет. Щелкнул замок двери коридора. Олег некоторое время сидел и прислушивался. С соседней кровати не доносилось ни звука. Только дождь барабанил в окно. Наконец он собрался с силами, встал и, расправив постельное белье, залез под колючее казенное одеяло. Стало так тоскливо, что впору было заплакать. Никогда, даже в самых кошмарных снах, не могло привидеться ему такое: ни с того ни с сего заключен он в психиатрическую больницу, да к тому же особого режима. Что это за режим такой, приходилось только догадываться, но, надо думать, ничего хорошего он не сулил. А ведь еще днем все было так хорошо, ничто не предвещало столь стремительного поворота событий.

«Какой же я дурак, — с горечью подумал он, — влез в дерьмо, и вот результат». Как хорошо оказаться сейчас дома с родителями и сестрой или, на худой конец, у старухи, у которой он снимал комнату, а завтра пойти в школу в свой пятый класс и забыть об этой истории и об этих ужасных людях.

Мысли эти еще больше растравили душу. Слезы беззвучно побежали из глаз. Олег заскрипел зубами и уткнулся в подушку.

— Успокойтесь, — раздался вдруг с соседней койки тихий голос, — все будет хорошо.

— Вы думаете? — машинально спросил Олег и только потом удивился.