Джо Аберкромби - Красная Страна

Ознакомительный фрагмент

— Я считаю вас ответственным за этот разгром! — отрезал Лорсен, свирепо обуздывая лошадь посреди улицы.

— И это далеко не впервые, — сказал Старик. — Мне придется жить с этим стыдом.

— Вряд ли здесь уместны шутки!

Коска хихикнул. — Мой старый командир Сазайн однажды сказал мне, что нужно смеяться каждый момент своей жизни, потому что однажды поймешь, что потом это будет определенно сложно. На войне такое случается. У меня есть чувство, что была некая неразбериха с сигналами. Как бы тщательно ни планировал, всегда бывают сюрпризы.

Словно для иллюстрации этого, гуркский наемник скакал через улицу, в украшенной лентами куртке барда. — Но этот парень смог сказать нам кое-что перед смертью. — Серебро блеснуло в перчатке Коски. — Имперские монеты. Отданы этим повстанцам человеком по имени …

— Грега Кантлисс, — вставил Дружелюбный.

— Это было в городе Грейер.

Лорсен сильно нахмурился.

— Вы говорите, повстанцев снабжают Имперцы? Наставник Пайк очень ясно сказал, что мы должны избегать любых неясностей с Империей.

Коска подержал монету на свету.

— Видите это лицо? Император Остус Второй. Он умер около четырех сотен лет назад.

— Не знал, что вы столь ярый поклонник истории, — сказал Лорсен.

— Я ярый поклонник денег. Это древние монеты. Возможно повстанцы наткнулись на гробницу. Великих людей прошлого иногда хоронили с их богатствами.

— Великие люди прошлого нас не касаются, — сказал Лорсен. — Мы здесь за нынешними повстанцами.

Пара наемников из Союза кричали на человека на коленях. Спрашивая его, где деньги. Один из них ударил его доской из его собственной выломанной двери, и когда тот нетвердо поднялся, по его лицу текла кровь. Они снова спросили его. Снова ударили его, шлеп, шлеп, шлеп.

Сворбрек, биограф, смотрел на них, зажав рукой рот.

— Боже мой, — шептал он сквозь пальцы.

— Как и все прочее, — объяснял Коска, — восстание стоит денег. Еда, одежда, оружие, укрытия. Фанатикам нужно то же, что и всем нам. Немножко меньше, раз их кормят их возвышенные идеалы, но суть не меняется. Следуй за деньгами и найдешь лидеров. Грейер все равно есть в списке Наставника Пайка, не так ли? И возможно этот Кантлисс приведет нас к этому… вашему Консусу.

Лорсен оживился. — Контусу.

— Кроме того, — Коска легким взмахом меча, едва не задев нос Сворбрека, указал на трупы повстанцев. — Сомневаюсь, что мы сможем получить еще какие-нибудь указания от этих троих. Жизнь редко уходит так, как мы ожидаем. Мы должны склониться перед обстоятельствами.

Лорсен с отвращением хрюкнул: — Очень хорошо. Покамест будем следовать за деньгами. — Он повернул свою лошадь и крикнул одному из своих Практиков: — Обследуйте трупы на предмет татуировок, черт их возьми, найдите мне живых повстанцев!

Тремя дверьми вниз по улице человек взобрался на крышу дома и занимался разбором трубы, пока остальные толпились у двери. Тем временем Коска направлялся к Сворбреку.

— Я разделяю ваше отвращение, поверьте. Я был непосредственно вовлечен в сожжение некоторых древнейших и прекраснейших городов мира. Вам стоило увидеть Оприл в огнях, он освещал небо на мили! Вряд ли это вершина карьеры.

Джубаир стащил несколько трупов в линейку и невыразительно отрубал их головы. Бух, бух, бух, ходил его тяжелый меч. Двое из его людей вырвали арку, стоявшую над дорогой, и строгали концы досок на колья. Один уже был вбит в землю, и на нем была голова Шила со странно надутыми губами.

— Боже мой, — снова шепнул Сворбрек.

— Отрубленные головы, — объяснял Коска, — никогда не выходят из моды. Расчетливо и с артистической чувствительностью использованные, они могут донести смысл гораздо красноречивей, чем те, что еще на месте. Запишите это. Почему вы не пишете?

Старая женщина с выпачканным сажей лицом выползла из горящего здания, и теперь несколько мужиков встали в круг и толкали ее назад и вперед.

— Что за отбросы, — горько жаловался Лорсен одному из своих Практиков. — Какой прекрасной может быть эта земля с правильным управлением. С твердым управлением, и последними технологиями сельского хозяйства и лесоводства. В Мидерланде есть молотильная машина, способная за день с одним оператором сделать то, на что дюжине крестьян требуется неделя.

— А что делают остальные одиннадцать? — спросил Темпл, его рот двигался сам по себе.

— Ищут другую работу, — проворчал Практик.

Позади него еще одна голова отправилась на кол, длинные волосы развевались. Темпл не узнал лицо. Окутанный дымом дом теперь весело горел, взвивались языки пламени, воздух мерцал, люди отступили с поднятыми руками от жары, позволив женщине уползти.

— Найти другую работу, — прошептал себе Темпл.

Коска ухватил Брачио за локоть и кричал ему в ухо поверх шума:

— Собери своих людей! Нам надо выдвигаться на северо-запад к Грейеру, и отыскать новости о Греге Кантлиссе.

— Понадобится время, чтобы их успокоить.

— Один час, затем я попрошу сержанта Дружелюбного принести отставших, если понадобится по кусочкам. Дисциплина, Сворбрек, жизненно важна для тел воюющих!

Темпл закрыл глаза. Боже, как воняло. Дым и кровь, ярость и дым. Ему была нужна вода. Он обернулся попросить Сафина и увидел его труп в грязи в нескольких шагах. Человек принципов должен делать непростой выбор, и страдать от последствий.

— Мы привели твою лошадь, — сказал Коска, словно это могло исправить по крайней мере некоторые из неудач этого дня. — Если хочешь моего совета, продолжай жить. Оставь это место позади так быстро, как только возможно.

— Как мне забыть это?

— О, это слишком сложно. Хитрость в обучении состоит в том, чтобы просто… — Коска осторожно отошел назад, пока один из Стирийцев с криками пронесся мимо, с привязанным к лошади трупом. — Наплевать.

— Мне надо похоронить Сафина.

— Да, полагаю. Но быстро. Сейчас светло, и нельзя терять ни минуты. Джубаир! Опусти это! — И Старик пошел через улицу, махая мечом. — Сожги все, что нужно сжечь, и по коням! Мы выдвигаемся на восток!

Когда Темпл повернулся, Дружелюбный без слов протягивал ему лопату. Собака, наконец, перестала лаять. Здоровый Северянин, татуированное животное из-за Кринны, наколол ее голову на копье за головами повстанцев, и показывал на нее, усмехаясь.

Темпл взял Сафина за запястья, поднял на плечо и затащил в седло его испуганной лошади. Нелегкое задание, но легче, чем он ожидал. При жизни Сафин казался большим от разговоров, движений и смеха. После смерти он, казалось, не весил ничего.