Ирина Сыромятникова - Магистр Разрушения

   - Это верно, - признал председатель.

   - Мы что-то упускаем, причем, средний эшелон агентов этого тоже не знает. Нам нужен резидент.

   - Ох, Тео, мне бы ваш оптимизм.

   - Дело не в оптимизме. Мы просрем королевство, если не поймем, что они задумали. Прошу прощения за тюремный жаргон.

   Вместо ответа председатель вынул из-под стола тонкогорлый кувшин и налил полный стакан бледно-золотистой жидкости.

   - Пейте, Теодор, это приказ!

   Ребенген покатал на языке напиток и не сумел опознать в нем ни одного известного ему стимулятора.

   - А теперь, идите спать. Завтра в Академию вернется Гэбриэл и, наверняка, захочет с вами пообщаться. Я распоряжусь, чтобы заключенного привели в порядок, кажется, молодой Лорд хочет забрать его себе. Или вы сможете что-то еще из него выбить?

   - Вряд ли. Пусть забирает.

   - Приятных сновидений!

   В том, что через полчаса трудолюбивый подчиненный будет крепко спать, Нантрек ни мгновения не сомневался. Эти старые народные рецепты просто чудо, как хороши! Немного подумав, председатель и себе налил стаканчик. Теперь сказать секретарю, чтобы гнал всех посетителей в шею, и - спать. Старый маг желал подготовиться к возвращению в Академию Лорда Гэбриэла как можно лучше.

   Нантрек с самого начала подозревал, что Кристалл Хроноса не изменяет будущее в одночасье, а лишь символизирует начало иного пути, воевать же с несбывшимся придется людям, день за днем, минута за минутой. И от участников ритуала потребуется больше, чем от прочих. Сейчас патр Грефем, с жаром кающегося грешника, выкорчевывал крамолу в церковных рядах. Другой гость, отошедший от дел боевой маг, набрал учеников и со сверхъестественным терпением вдалбливал им в головы тонкости мастерства. Молодой, увлекающийся чародей создал-таки амулет, позволяющий идентифицировать людей на расстоянии. Ценное дополнение к методикам Серых, надежным, но трудоемким! Как жаль, что лже-Першин успел мимо них проскочить. А вот перспективный целитель неожиданно заинтересовался воздействием Пустоши на человека. К чему бы это?

   Председатель зевнул и заторопился домой - желательно было лечь в постель раньше, чем зелье подействует. Разрушитель - часть происходящего, едва ли не центральная. К разговору с юношей Нантрек должен быть бодр и свеж.

   Из Хемлена я сбежал. Пришлось бросить монастырскую библиотеку на неизвестного пока книжника, а ремонт аббатства переложить на приказчика из Серых, строго на строго запретив трогать парк (сказал что это - священная роща, а то с них станется сэкономить на деревяшках). День после пришествия Ракша пришлось пропустить - дождь лил как из ведра, но, стоило выглянуть солнышку, как я был в седле. Отец столь поспешный отъезд не одобрял (не назначил ли он мне смотрины?), но, выслушав прочувствованную речь о похищенном пленнике и проклятых колдунах, вернуться в Академию позволил. Теперь только дай добраться, а потом меня оттуда никакой силой не выковыряешь.

   Надо ли говорить, что теперь я не просто ехал без остановок, но еще и погонял? Содержатели придорожных гостиниц глядели вслед Великому Лорду, решившему путешествовать в самую распутицу, и молча крутили пальцем у виска. Меня ласково приветствовали все тридцать три весенних удовольствия: лужи лошади по брюхо, припекающее солнышко днем, лед по утрам и грязь - все время. Среди магов сопровождения остались только боевики, но и те по вечерам в голос матерились. А вот нате вам! Привыкли, понимаешь, к пентаграммам, разбаловались. Мне, может, тоже хочется, но нельзя. Пусть думают, как сделать телепорт для Разрушителя, у древних ведь получалось.

   В общем, в дороге мы провели двенадцать дней, что по такой погоде было выдающимся результатом.

   Первым знакомым, встретившимся мне в Академии, оказался, как ни странно, Першин. Я даже оробел. Маг заступил мне дорогу и принялся с жаром благодарить за спасенную жизнь. Почему меня, я так и не понял. С трудом подавил желание прижать его к груди, пожал руку и пошел к себе, весь такой грязный и вонючий, а молоденькие волшебницы с писком шарахались с моего пути.

   Следующие три часа ушли на то, чтобы отмыться от запаха лошадиного пота и свести трехдневную щетину, с которой я был похож на очень рослого Пограничного (еще одна новая проблема). Почему-то считается, что мужчина должен радоваться появлению растительности на лице. Тогда почему маги сводят ее притираниями? Надо добыть себе этих зелий или бороду отрастить.

   В дверь осторожно постучали - секретарь Нантрека пришел выяснить, в чем причина столь спешного приезда. Они думают, я забыл!

   - Хочу забрать назад пленного, которого вы у меня одолжили.

   Маг вежливо улыбнулся.

   - Вы подумали, куда его поместите? Учтите, Академия не приспособлена для содержания заключенных.

   - Отправлю в Шокангу пентаграммой. Мэтр Кентер должен быть готов его принять.

   - Повелитель Шоканги согласился сохранить этому отродью жизнь и предоставить убежище? - искренне поразился маг.

   - А как же! Он мне лично обещал.

   И это действительно так. Правда, папа добавил при этом: "Если от него что-то останется" и недоверчиво хмыкнул.

   - Что ж, тогда не вижу никаких причин медлить. Следуйте за мной!

   Королевская Академия велика, она вмещает в себя учебные корпуса и общежития, лаборатории, парк и резиденцию Ордена Магов, но вот застенков здесь нет. Поэтому допельгангера содержали в Замке Пепе - месте, о котором среди гатангийских уголовников ходят страшные истории. Уродливое четырехугольное строение располагается аккурат между двух Великих Холмов, в затопляемой разливами низине, от чего заключенные, как поговаривали, регулярно тонут все. Орден Магов, Королевский сыск и Инквизиция используют одиозную тюрьму для исполнения самой мрачной стороны правосудия, отсюда приговоренные отправляются на эшафот, а в некоторых случаях приговор исполняется прямо во дворе. По словам Тени, народное название тюрьма получила по имени одного весьма неравнодушного к своему делу дознавателя, в награду за трудолюбие удавленного сослуживцами. Даже будучи кристально чист перед законом, входя под эти своды, я чувствовал легкое беспокойство.

   Допельгангера вывели в комнату свиданий, умытого, причесанного, в новенькой тюремной робе. За правым плечом заключенного невозмутимо стоял мастер Ребенген.

   Перевертыш выглядел больным. Шрамы на его лице сочились сукровицей, кожа была бледная и желтоватая, на правой руке отсутствовал палец.

   - Вы как, в порядке, уважаемый?

   На слове "уважаемый" допельгангер сильно вздрогнул.