Светлана Крушина - Всё могут короли

— Известно, — нетерпеливо перебил его Эмиль. — Но в этот раз придется пренебречь законом. Ждать так долго я не намерен.

— Ваше высочество! — вразнобой вскричали шокированные вельможи и служители Двенадцати.

— Не намерен! — с нажимом повторил Эмиль. — Сегодня я услышал достаточно, чтобы понять: кое у кого может возникнуть соблазн обойти законного наследника и посадить на трон своего ставленника. Коронация должна состояться через неделю.

— Невозможно! — мэтр Алардин даже побледнел от возмущения.

Словно для контраста, лицо и шея Эмиля налились кровью.

— Вы отказываетесь проводить церемонию? — спросил он очень тихо.

— Отказываюсь.

В зале стало очень тихо. С грохотом отодвинув тяжелый стул, Эмиль поднялся и подошел к высокому стрельчатому окну. День был в разгаре, а Эмиля нестерпимо клонило в сон. Он потер глаза и подумал, как хорошо было бы поскорее покончить с делами и лечь спать. Но рассчитывать на отдых в ближайшие часы не приходилось. Он снова повернулся лицом к притихшим советникам и сказал ровным голосом:

— Значит, вы, мэтр Алардин, отказываетесь проводить церемонию. Ну что ж… обойдемся без вас. От глупых молитв все равно нет никакой пользы, и никакой священник не нужен, чтобы возложить корону на голову монарха. С этой задачей я прекрасно справлюсь сам.

— Ваше высочество! — вскочил не на шутку встревоженный Первый министр. — Не получив благословения Прайоса, монарх не имеет права касаться венца.

— Полнейшая чушь, — спокойно сказал Эмиль.

— Это не чушь, ваше высочество, — поднялся и мэтр Карадос, гильдмастер храма Перайны. — Монарх должен получить благословение Справедливого и Светоносного, иначе…

— …иначе гнев Двенадцати падет на его голову, — закончил Эмиль. — Знаю. И, однако, я не намерен отступить от своего намерения. В конце концов, божественный гнев обрушится на мою голову, а не на ваши. Коронация состоится через неделю. Позаботьтесь о том, чтобы к этому дню все было готово.

Он еще не успел договорить, когда мэтр Алардин поднялся с места и, не спрашивая дозволения, быстро вышел из залы. Эмиль проводил его взглядом прищуренных глаз, но ничего не сказал и вернулся к столу.

— Господа гильдмастера могут быть свободны, — сказал он спокойно, и храмовники тут же поднялись и откланялись. Никто больше не пытался возражать и спорить. К мэтру Вилару поспешно подскочили двое дюжих молодцев, скучавшие до этой минуты у дальней стены зала, и подхватили его под руки. Наблюдая, как он, поддерживаемый с двух сторон, ковыляет к двери, Эмиль подумал, что храму Гесинды нужен вовсе не такой гильдмастер. Этот старый трухлявый гриб почти выжил из ума, хотя все еще что-то помнит, и уж конечно не может управлять храмом и гильдией — которая, впрочем, существует только на словах, ибо служители Гесинды — самые опасные среди храмовников, и потому самые малочисленные и разъединенные. Нет, мэтра Вилара совершенно необходимо заменить кем-то более молодым, энергичным, сообразительным и, желательно, владеющим Даром. И, конечно, этот кто-то должен полностью быть на стороне молодого короля и не вести закулисных игр. Эмиль тряхнул головой: об этом можно подумать позже, а пока его ждут остальные сановники. Он уселся на свое место и положил перед собой руки.

— Я желал бы обсудить с вами положение дел в королевстве. Сегодня ночью я просмотрел некоторые казначейские отчеты и нашел, что дела ведутся весьма небрежно…

Совет затянулся еще на несколько часов. Под конец его Эмиль чувствовал себя совершенно измученным, но зато он ясно видел, как изменилось отношение к нему высокопоставленных вельмож. Пусть неприязнь их никуда не девалась, и смириться с мыслью, что у них будет такой король, они пока не смогли, но зато они прониклись к принцу уважением, обнаружив в нем необычно острый и твердый для восемнадцатилетнего юноши ум.

Отпустив советников, Эмиль вернулся в кабинет, сел за письменный стол и принялся писать. Еще через полчаса перед ним склонился в поклоне дюк Хелиус, занимавший при Иссе и Люкке должность Хранителя Королевской Печати. О смерти короля ему было известно, однако он очень удивился, обнаружив в королевском кабинете Эмиля, и даже не пытался удивления скрыть.

— Мне нужна печать, дюк Хелиус, — сказал Эмиль, и удивление на лице Хранителя сменилось священным ужасом.

— Но это невозможно, ваше высочество! — вскричал он. — Только король… имеет право…

За этот день, подумал Эмиль, я слышал слово «невозможно» уже раз сто, не меньше. И это начинает раздражать. Что за идиоты!

— Повторяю: мне нужна печать!

— Ваше высочество, — дрожащим голосом выговорил Хранитель, с достоинством выпрямляясь, — вы можете приказать бросить меня в темницу, но закон…

— Нет, — задумчиво сказал Эмиль, подперев голову ладонью и глядя на него, — я сделаю кое-что получше. Я прикажу отрубить вам голову за измену короне.

При этих словах подбородок дюка Хелиуса затрясся, седые брови скорбно поднялись, а лицо в целом приняло одновременно испуганное и высокомерное выражение.

— Ваше высочество, я всегда верно служил короне…

— Если бы вы верно служили короне, я не слышал бы сейчас от вас слова "невозможно", — заметил Эмиль. — Последний раз спрашиваю: получу я печать или нет?

Дюк Хелиус, с видом бледным и оскорбленным, безмолвно подошел к секретеру розового дерева, извлек из-под одежды висящий на цепочке, наподобие кулона, ключ и отпер им один из многочисленных ящичков. Через минуту королевская печать была в руках Эмиля.

— А где перстни? — поинтересовался он.

— У вашего брата, ваше высочество.

Эмиль кивнул. Вот уже двести лет вместе с короной от короля к королю переходили три перстня, подтверждающие полноту королевской власти: сапфировый, опаловый и рубиновый. Их касотские короли часто использовали в качестве печаток. Обычно, к новому владельцу они переходили вместе с короной; разумеется, их местонахождение весьма занимало Эмиля. Печать же ему понадобилась, дабы удостоверить свой первый приказ, касающийся немедленного помещения под стражу мэтра Алардина.

Брастиас, явившийся в королевский кабинет сразу после ухода расстроенного и оскорбленного в лучших чувствах дюка Хелиуса, очень удивился, увидев королевскую печать на врученном ему документе, но вопросов задавать не стал. Отсалютовал и удалился исполнять приказание.

— Тармил, я хочу, чтобы ты возглавил гильдию Гесинды, — без околичностей заявил Эмиль при следующей встрече с придворным магиком. Вечерело; весь прошедший день Эмиль провел на ногах и чувствовал себя почти больным, но не позволял себе расслабиться. Тармил явился к нему в личные апартаменты, где принц, наконец, смог скинуть камзол и прилечь на кушетку, к которой был придвинут невысокий столик с вином и кушаньями.