Кэтрин Куртц - Сын епископа

Предоставив Дугалу продолжать, он ненадолго переключил внимание на Каулая, протянув к нему мысленный щуп, как его учили Морган и Дункан, и присоединившись к источнику силы. Он не ожидал, что мощи окажется достаточно, и потому не был разочарован. По крайней мере, он сумел убедиться, что ищет действительно не кого-то, а именно Моргана, и что Морган ощутил ответное усилие по установлению связи. Он осязал непочатую силу Дугала у себя за спиной, пылко поддерживающую его, но, пожалуй, слишком неуверенную, чтобы стать реальной опорой, и понял, что ему придется зайти чуточку дальше, чем он намеревался.

Он мягко потянулся и скользнул к краю сознания Дугала, подбираясь к точкам, с помощью которых ему удастся погрузить Дугала в легкий управляемый транс, вопреки тому, о чем говорил — ибо он не мог позволить, чтобы Дугал заколебался в решающий миг. Мало-помалу голова Дугала клонилась все ниже, пока наконец его подбородок не уперся Келсону в макушку, хотя по-настоящему он не уснул, а лишь парил в безмятежных сумерках. Еще несколько биений сердца спустя, Келсон вновь переключил внимание на ожидающего собеседника, раскрыв свой ум для послания Моргана.

«Отлично, мой повелитель, — зашептал голос Моргана в его мозгу. — Я и впрямь не был уверен, дотянусь ли до тебя. Кто еще в соединении?»

«Каулай и Дугал, — ответил Келсон. — И Дугал отчасти в сознании, так что постарайся, чтобы ничего не прорвалось, а не то он почувствует, перепугается до смерти и все сорвет».

До него долетело некое подобие смеха, вроде звона серебряных колокольцев, затем — более спокойный звук.

«Храбрый парень и верный друг, — отозвался Морган. — Почему ты не привезешь его в Кулди?»

«Мне уже пора обратно?» — осведомился Келсон.

«Да. Кардиель попросил меня с тобой связаться. Они с Ариланом надумали добиться назначения Истелина епископом Меарским, им хотелось бы узнать твое монаршее мнение. Я сказал им, что ты их, скорее всего, одобришь, но сделать это ты должен лично».

Разумность предложения была очевидной, и важность дела — вне вопроса, но Келсон почувствовал, что в глубине таится нечто большее, малопонятное и, вероятно, скверное. Дугал завозился: похоже, и ему передалось это беспокойство, так что Келсону пришлось усилить контроль.

«Что стряслось? — спросил он. — Чего ты мне еще не сказал?»

«Кто-то пытался убить Дункана сегодня вечером… Мераша на кинжале».

«Что?»

«Один из его же людей. Почти мальчик. К несчастью, он мертв».

«А Дункан?»

Его собственное потрясение дало резонанс, он тут же почувствовал, как Дугал сжался и попытался высвободиться. И тогда нехотя перехватил управление, дабы еще ненадолго удержать связь, даже если это нагонит страху на беднягу Дугала.

«Он вне опасности, — пронизало короля спокойствие Моргана. — Глубокий порез на руке, который я, вероятно, смогу вылечить утром, и вполне предсказуемые последствия действия зелья, но больше ничего. Вернись как можно скорее — и все».

Морган прекрасно владел собой, но его переполняли невероятно сильные эмоции. Несмотря на попытки Келсона ослабить натиск, Дугал содрогнулся, и связь начала колебаться. Отказавшись от роскоши словесного общения, Келсон передал свое согласие и призыв поскорее прекратить связь ради Дугала — и вышел из соединения, столь же вынужденно, сколь и добровольно. Резко разворачиваясь, чтобы ухватить запястья содрогающегося Дугала, он по-прежнему улавливал смутные отголоски боли Дункана, которая проникла в душу Моргана — только теперь они исходили от Дугала.

— Прекрати! — хрипло прошептал он, как следует встряхивая друга и пытаясь воззвать к его отчаявшемуся разуму. — Взгляни на меня, Дугал! Вздохни глубоко и послушай! Не обращай внимания. С тобой все в порядке. И с Дунканом… Ты не…

Его разум поплыл к Дугалу, и тут слепящая боль словно взорвалась в глубине его взгляда, ударив по быстро выставленным щитам, отразившись и почему-то вновь задев Дугала, с еще большей силой.

Дугал завопил, сложился вдвое и осел на пол, глухо рыдая, бесслезно, с сухим треском, хватая воздух ртом и сотрясаясь в объятиях Келсона.

Келсон был ошеломлен. Обнимая исступленного Дугала и пытаясь его утешить, он искал и не мог найти причину подобного состояния. После того, как прервалась связь с Морганом, Дугал не должен был больше ничего чувствовать.

Но когда Келсон попытался, наконец, совершить новое прощупывание, ему все стало исчерпывающе ясно.

— Щиты, — прошептал он, отступая как можно скорее, отодвигая от себя Дугала и взирая на него в изумлении. — Матерь Божья, Дугал, да откуда у тебя щиты? Ты меня слышишь, Дугал? У тебя щиты! Дугал, ты цел?

Тот нескладно выпрямился и кое-как сел, поддерживая голову одной рукой и опираясь на колено короля. Келсон больше не требовал от него немедленного ответа, а лишь ждал, пока Дугал опять придет в себя. Наконец, тот медленно поднял голову, утер рукавом заплаканное лицо и посмотрел на короля несколько остекленелым взором.

— Дугал, что случилось? — еле слышно прошелестел Келсон.

Тот попытался бодро улыбнуться.

— Я собирался спросить у тебя то же самое. Боже, сердце так и ноет!

— Тебе каким-то образом удалось перехватить кое-что из того, что Морган посылал мне, — прошептал Келсон. — А затем ты выставил щиты. Как ты это сделал?

— Что?

— Щитами загородился. Это мало кто из людей умеет делать. Все шло превосходно, пока Морган не сообщил мне о нападении на Дункана и о мераше.

— Это еще что такое? — бесстрастно спросил Дугал.

— О, Иисусе Милосердный, ты, конечно, не знаешь. Это зелье. Понятия не имею, откуда оно взялось. Но оно убивает деринийскую магию. И мы… короче, не можем тогда пользоваться магией. На мне его никогда не пробовали, но с Морганом такое было. А теперь — и с Дунканом. И я знаю, как его применили, чтобы сделать моего отца беспомощным перед колдовством Кариссы, так что она смогла его убить.

Дугал содрогнулся.

— Послушать, так просто жуть…

— Вот именно. И ты попытался выйти из соединения! О, Господи, у тебя, оказывается, есть щиты! А у него нет, — и Келсон раздосадованно махнул рукой в сторону спящего Каулая. — И насчет тебя такое трудно было представить. Но тут мы получили этот отголосок от Дункана. Так что это еще за чертовщина? Ты можешь хоть что-нибудь вспомнить?

Дугал потер виски и болезненно поморщился.

— Я не могу думать, когда на меня орут.