Дуглас Брайан - Дочь друидов

Не узнал бы Дертосу… Она не проникла бы в его душу, не заставляла бы его мучиться несбыточными мечтами…

Туризинд думал о рыжей лошади, которую он потерял в болотах. Будь он сейчас верхом, он бы просто уехал. Оставил бы Конана с Дертосой.

Пусть сами, без него, разыскивают путь к черным зеркалам. Сейчас – самое подходящее время для бегства: Дертоса слишком слаба, а Конан чересчур занят тем, что шпионит за нею.

И тут, словно бы отвечая на безмолвные моления Туризинда, из леса выступила рыжая лошадь. Туризинд не мог поверить собственным глазам. Но это была она, та самая. Желая окончательно удостовериться в чуде, Туризинд присвистнул, и лошадь весело зашагала на свист, покачивая на ходу головой.

– Ах, ты, моя хорошая! – умиленно прошептал Туризинд. Он обхватил ее морду руками и поцеловал мягкий нос. Лошадь фыркнула, обдавая его теплым дыханием.

Туризинд забрался в седло и двинулся прочь. Никто не обратил внимания на него внимания. Просто еще одна тень, что тихо проходит сквозь ночь.

Лошадь несла Туризинда через лес. Она шла шагом; погони за беглецом не было. Скоро он уже не мог понять, грезит ли он наяву или же все происходит в действительности.

Мимо проплывали светящиеся стволы деревьев; высоко в небе, изредка заметная между темными кронами, мелькала луна. Под копытами тихо шуршала трава. Иногда лошадь останавливалась и негромко ржала, точно подзывала к себе кого-то; но никто никогда не откликался на ее зов.

Постепенно ночь отступала, тьма рассеивалась – надвигалось утро. Туризинд поднял голову. Оказалось, что он задремал, сгорбившись в седле. Ни наемника, ни его лошадь это ничуть не смутило: Туризинду и прежде доводилось спать на ходу.

Оглядевшись по сторонам, Туризинд увидел широкий просвет между деревьями. Там начиналась дорога. Он приободрился, погладил лошадку по гриве.

– Вперед, подруга! Вперед! Там, кажется, широкая мощеная дорога – а где дорога, там города и люди! Эгей, скоро мы с тобой будем свободны. Если уж на то пошло, то и в Дарантазии живут люди – какую-нибудь работу человек моих дарований себе сыщет, не так ли?

Он развеселился. В глубине души Туризинд знал, что веселье его напускное и что очень скоро он испытает большое разочарование, ибо впереди его ждет какой-то подвох. У Туризинда, много лет командовавшего отрядом наемников, развилось чутье на подобные вещи. И, тем не менее, он не мог отказать себе в нескольких минутах чистой радости.

Он свободен, одинок, он волен избрать новое поприще – и никто не указывает ему, как поступать! Наконец-то и Конан, и все эти господа из тайной стражи остались позади. И Дертоса с ее изломанной судьбой не стоит больше перед его глазами как живой укор… Великие духи небес, он действительно свободен!

Упоительное чувство захлестнуло его. Он погнал лошадь галопом, и она, разделяя радость всадника, понеслась по дороге стрелой. Скоро Туризинд увидел впереди ворота небольшого городка. Он придержал лошадь, чтобы приблизиться к воротам степенно, как подобает путнику, чьи намерения чисты.

Стража у ворот взяла с него одну медную монету, лениво осведомилась о цели прибытия. Туризинд сказал, что он здесь проездом. Хочет передохнуть день-другой и двинуться дальше.

Ему махнули рукой, чтобы он входил. Никого по-настоящему не интересовал какой-то одинокий всадник.

И Туризинд погрузился в сонное безделье маленького городка. Все здесь были заняты делом: из окон слышались постукивание молоточков, женские голоса, стук прялки, шлепки ладоней по тесту.

Наслаждаясь тишиной и покоем мирного утра, Туризинд повернул лошадку прямо к зданию на площади, где красовалась вывеска «Постоялый двор ДВЕ СВИНЬИ».

Две розовые свинки, изображенные под надписью, весело отплясывали с подносами в руках. У Туризинда и без того было хорошее настроение, но при виде этой прелести сердце в его груди так и подпрыгнуло.

«Свободен,- думал он, – и одинок. У меня есть немного денег, послушная лошадь – я в мирном городке и сейчас устроюсь в этом чудесном трактире… Чем не прекрасна моя жизнь?»

С этой мыслью он вошел в трактир и устроился за столом неподалеку от входа. Тратирщик уставился на него с легким удивлением. Туризинд подозвал его жестом.

– Есть ли у тебя что-нибудь особенное, домашнее, любезный? Я очень голоден…

– Мы готовим блюда ближе к вечеру, господин,- с поклоном ответил трактирщик. Глаза у него почему-то были испуганные.- Сейчас могу предложить только то, что осталось со вчерашнего дня.

– Горячего, непременно горячего, – взмолился Туризинд. – Я… очень давно не ел ничего домашнего и горячего.

Трактирщик смерил его быстрым взглядом.

– Должно быть, господин, вы из солдат, – заметил он проницательно. – Вашего брата я перевидал много, и все они стосковались по домашнему. •

– Да, я солдат, – сказал Туризинд и улыбнулся ему.

«До чего внимательный и хороший человек», – расслабленно подумал наемник.

– А то и из тех, кто провел пару месяцев в тюрьме,- продолжал трактирщик. – Таковских я тоже перевидал. Здесь, в Юстриане, кого только не перебывало. Место-то хоть и маленькое, но бойкое.

Он уселся за стол напротив Туризинда, наклонился вперед и заговорил вполголоса, доверительно:

– Здесь ведь перекресток. Для того и городок построили, если вы не знаете. Крепость тут была. Крепость. Хорошая была крепость. Юстриан, так ее называли, в честь того, кто строил. Этот Юстриан – он ведь был родом из Дарантазия, да ушел оттуда. Повздорил с родителем. Младший принц. Да, младший.

– Все это весьма занятно, – перебил его Туризинд, – но распорядился бы ты насчет еды. А уж потом я бы с радостью тебя послушал.

– С радостью? – Трактирщик удивленно поднял брови. – Мало радости вам доставит мой рассказ, господин, а выслушать его следует прежде, чем вы начнете кушать. Потому что ваш голод, как бы ни был он драгоценен, все же дешевле, чем то, что я вам расскажу.

– Так ты хочешь денег за свой рассказ? – понял, наконец, Туризинд.

Трактирщик быстро огляделся по сторонам и кивнул несколько раз.

– Заплатите мне получше, и я вам скажу такое, что вы сочтете меня глупцом.

– Почему глупцом?

– Потому, что, сколько бы вы ни заплатили, а все выйдет, что я продешевил. Настоящая цена моему рассказу – сотни золотых, да ведь у вас столько нет.

– Держи пять серебряных. У меня действительно больше нет. Осталось еще заплатить за еду и постой… Грабитель ты, братец! – укорил Туризинд трактирщика, выкладывая перед ним пять серебряных кружков.

Тот быстро сгреб деньги и, сжав их в кулаке, зашептал: