Джуд Деверо - Воспоминание

– Да, – ответил он. – Я знаю.

– Так как же вы можете делать это?

Я не заплачу. Я не заплачу!

– Мы не подходим друг другу, – сказал он. – У нас друг с другом что-то не получается.

– Неужели вы в самом деле женились на мне только ради моих денег?

– Конечно нет! – рассердился он с таким видом, как будто это я выдумала.

– Это вы же сказали…

– А что вы сказали? Что нет такого мужчины в Англии, с которым вы бы не переспали! Как вы-то могли сделать так, Катрин? Как вы-то могли? Мы с вами были вполне согласны, что нам лучше разойтись по-тихому, но нет, нужно вам было писать эти письма. Боже! И почему кто-нибудь не отнимет у вас ручку и не уберет подальше? Никогда я еще не встречал человека, который столько лжет, когда держит в руках ручку!

– Наверное, мне надо писать романы…

– Смеетесь, как всегда, да? Ладно, мне надоело. На этот раз вы зашли слишком далеко. Завтра шестое, а десятого я еду в Лондон. Тогда я…

Услышав это, я вздрогнула. Как же я не догадалась взглянуть на календарь и посмотреть, какое сегодня число! Я быстро спросила:

– Шестое число какого месяца?

– Разумеется, июня. Может быть, вам нужно назвать и год? – осведомился он насмешливо.

– Вы не поедете в Лондон, – тихо произнесла я. – Восьмого июня мы с вами умрем вместе. По крайней мере, я умру. И мое тело никто никогда не найдет.

Секунду молча смотрел на меня, потом откинул назад голову и расхохотался:

– Катрин, мне в самом деле будет не хватать ваших историй. До чего же вы меня развлекали все эти годы!

Первое, что мне пришло в голову, это умолить его выслушать меня, но внутри меня голос леди де Грей заметил, что это бесполезно: она испробовала уже все, чтобы заставить ее слушать, но тщетно. После писем, в которых я написала, что занималась сексом чуть ли не со всем Лондоном, хотя на самом деле была девственницей, мне стало еще труднее претендовать на звание Самого Честного Человека.

Пока я обдумывала все это, он поставил локти на стол и не отрываясь смотрел на меня.

– Ну давайте, рассказывайте. Вы же знаете, что я никогда не мог сопротивляться вашим историям.

Я вздрогнула. Мужчина, который никогда не мог сопротивляться моим историям. Стивен, например, обычно вежливо слушал, но на самом деле ему никогда не нравилось слушать о рыцарях на лошадях, которые бросались на помощь героиням, или каких-нибудь еще событиях, которые происходили в моих историях.

Я ему рассказала. Я рассказала ему, что мы – это две половины, и объяснила, что это означает. Я рассказала ему, что мое сознание – это сознание человека из будущего. И что я перенеслась в тело его жены, потому что мне надо было уничтожить ненависть и гнев, которые были между нами, так, чтобы я могла быть счастлива в своей настоящей жизни, в 1994 году.

Слушал он с таким видом, как будто немало практиковался в выслушивании моих историй Когда я закончила, он сказал:

– Должен признаться, это одна из лучших. В самом деле, вам их нужно записывать. Может быть, у них найдутся читатели. Ну, а теперь, простите, мне надо идти спать. В тот же момент я вскочила и схватила его за руку:

– Я сказала вам чистую правду! Кто-то убьет нас через три дня.

– Н-да? А – кто же это?

– Я… я не знаю. Например, ваша, сестра, которая так безумно хочет замуж, потом эта страшная старуха, которая прячется в коридорах и утверждает, что вы принадлежите ей.

Его губы сжались в узкую щелочку.

– Что? Моя сестренка преступница? И еще, похоже, вы говорите, что Айя, моя старая няня, тоже убийца? Ей, конечно, не нравится, что вы распускаете обо мне грязные сплетни. Нельзя ее за эта винить.

– Вы должны меня выслушать! Мы должны…

– Да-да? Что же мы должны? Жить вместе как муж и жена? – Он отступил на шаг – Вы же понимаете, что это невозможно.

Я в упор посмотрела на него:

– Ну конечно – я понимаю – мне приходится страдать из-за того, что вы неполноценны.

По тому, как он на меня взглянул, я поняла, что опять переступила границу. Так что же с нами случилось: убийство? Самоубийство? Может быть, он убил сначала меня, потом себя? Если так, то почему никогда не были найдены останки леди де Грей? Отвернувшись, он вышел из комнаты.

Когда он ушел, я могла думать только об одном: я хочу домой. Домой, в мою безопасную квартиру, домой, в тот мир, который я понимаю. С трудом передвигая ноги, я поднялась по лестнице и легла спать.

Когда я проснулась на следующее утро, в моей голове была единственная мысль: мне нужно вернуться назад в мое время. Нора была совершенно, абсолютно права, мне ни в коем случае не следовало это делать. Я сделала все еще хуже, а не лучше. Знание не может помешать эмоциям. Хоть я и знала, что мы с этим человеком должны быть вместе, это ничего не меняло. Когда я писала книги, мне всегда хотелось выбросить те из них, с которыми у меня ничего не вышло. Насколько я понимаю, это была как раз такая история, с которой у меня ничего не вышло. Теперь нужно попытаться исчезнуть отсюда.

Но как? Как мне вернуться? Конечно, есть некоторый шанс, что через два дня, когда леди де Грей и ее злобный муж-импотент будут убиты, мое сознание вернется в настоящее время, но я боялась рисковать. Я хотела вернуться сейчас же.

Я выяснила, когда и где состоится завтрак, и умудрилась держать себя подобающе. Там, во время завтрака, я увидела Хьюберта де Грея, дядю Тавистока, милого человека, который с грустью посмотрел на меня и сказал:

– Если бы я мог сделать что-нибудь, чтобы предотвратить это, – я поняла, что он имел виду развод, – то я бы это сделал.

Там была и Эллен, и я попыталась что-нибудь узнать о нем.

– Он же устроил ваш брак. Как ты могла забыть Катрин? Он вас обоих очень любит.

После завтрака, когда я гуляла в саду, вернее сказать, я шагала взад-вперед, как делаю обычно, когда пытаюсь решить какую-то проблему, ко мне подошел старый мужчина по имени Джек, – на одном плече у него был горб, – подарил мне букетик цветов и прошептал:

– Жаль, что это все случилось с вами, леди, – и тут же исчез.

Нора когда-то говорила, что люди помнят то, что случалось с ними в прошлых жизнях. Та женщина, которая меня ненавидела, Айя, казалось, была везде. Она кидала на меня такие взгляды, что было похоже, что она хочет стереть меня с лица земли. Я чувствовала, что Катрин страшно боится ее. Тависток полагал, что его старая няня была совершенно безобидна, но на самом деле, если где-то и существовал несчастный и неприкаянный дух, то это была она. Я не могла не думать, что, наверное, понадобилось не одно поколение, чтобы ее ненависть ко мне достигла такой величины. Да, и еще где-то в глубине души я все время думала, что мне очень хочется, чтобы она меня любила. Это было, конечно же, смешно.