Евгений Шепельский - Эльфы, топор и всё остальное

Войска Арконии еще не обозначились на дальней стороне Хотта. Это было хорошо. Нужно торопиться, пока не закрыли ворота Сэлиджии, а ведь их обязательно прикроют, как только покажутся войска Престола Истинной Веры.

Я снова перевел подзорную трубу на город. А вот и возвышенности Синьории… Это район проживания знати и лично сатрапа, утопающий в цветущих деревьях, там же главный храм Чоза с Невидимыми Дарами для лопухов и фанатиков. Там же — особняк Фаерано. В особняке — Виджи. Я избегал много думать о ней и представлять ее образ, чтобы не впасть в безумную ярость, чреватую для варваров Джарси амоком.

Передо мной стояли две задачи. Найти врача для Монго Крейвена за возможно короткое время и вызволить Виджи (и принца — для ровного счета и успокоения совести), желательно — до того, как начнется битва. Ибо армии Фрайтора, без сомнения, разобьют, а если фундаменталисты на плечах беглецов ворвутся в столицу, задача с освобождением эльфов усложнится многократно.

Бутгурт моар предлагал нанять местное жулье, однако я сомневался, что в нынешней предвоенной лихорадке кто-то захотел бы помочь даже за крупную сумму.

Положеньице…

Что же делать, а?

А может, как говорил Чайник, помочь Фрайтору выиграть войну?

Смейтесь, смейтесь.

— Ну че там? — Олник сунулся под руку, и подзорная труба, вылетев из моих пальцев, покатилась по склону. — Дларма, ох…

Вот же… Гномы! Я чуть не дал ему подзатыльник. Погоди, гномы? Гномы… Так… Да не простые гномы, а родичи и друзья детства Олника. В кои-то веки сбежавшие из-под власти Жриц Рассудка, они не прочь подраться и заработать хороших деньжат. Особенно, когда заказывает музыку тот, кого они хорошо знают.

Гномы. Вот кто поможет освободить моих эльфов!

Я устремил взгляд на напарника. Он съежился и бочком начал отступать за Крессинду. Предатель!

— Слушай сюда, маленький су…

— Двадцать гномов? — переспросил этот хмырь пять минут спустя, когда я растолковал свой замысел.

Я передал ему мешочек с золотом Закипающего Чайника.

— Бери на все. Но предупреди — гарантирована кровь и драка. Бери молодых, и тех, кто умеет лазать по горам. На остатки можешь купить себе пирожок.

— Эркешш… Что ты мне повторяешь и повторяешь? Я разве тупой? Молодых, здоровых, приготовить веревки с крюками и оружие…

— Перед делом не пить.

— Да-да, не пить, не пить… — Он повторил это несколько раз как заклятие.

— Как можно быстрее привести их в лощину, где мы оставили отряд. Найдешь место?

Мой товарищ оглянулся:

— Легко.

— И не говори им, что у Фаерано эльфы.

— Да помню я!

— И сделай лицо попроще.

— Ядрена вошь! Мастер… Фатик, может быть, хватит наставлений? Может быть, он сам разберется, а? Олник намного старше вас, между прочим!

Это сказала Крессинда. Ну вот, начинается: не дай бог, если под вашим началом в походе окажется семейная пара, или пара любовников. Один стоит за другого горой, прямо ужас какой-то.

Поймав довольный взгляд бывшего напарника, я смолчал.

Проклятый поход! Что-что? А, я это уже говорил.

В воротной арке царил первородный хаос из повозок, телег, паланкинов, тягловой скотины (включая троллей и огров) и массы народу. Но нам удалось протиснуться внутрь, правда, я здорово поработал локтями и костылем и оскользнулся на коровьей лепешке.

Зря я переусердствовал с беременностью. В городе вообще не было стражи. Все служивые были на поле Хотта. Сатрап или его присные не препятствовали бегству населения, и это говорило о многом. Если вкратце — у власти были импотентные слабаки.

— Да, ничего так… — протянула Крессинда, оглянувшись по сторонам.

— В базарный день бывает и погуще, — откликнулся я, раздвигая толпу костылем.

Перед походом в город я надругался над щетиной посредством одного из мечей Гхашш, а что касается одежды — во Фрайторе она была унифицирована для низших сословий, и окрашена, преимущественно, в блеклые темные тона, чуть более светлые у горожан, и совсем уж мрачные — у крестьян, — то пригодились тряпки, которые Закипающий Чайник собрал с людей своего поселка. Одежда была грязна и воняла сивухой, но бутсурт моар, имея опыт отсидки во фрайторской темнице, лично подобрал мне костюм без насекомых. Я засунул брезгливость куда подальше и переоделся. На лоб надвинул шляпу, Большой Костыль обвязал тряпками, чтобы скрыть его истинное назначение (было бы странно, если бы горожанин богобоязненной Сэлиджии разгуливал по улицам с обломком двуручника).

Крессинда, как гномша, могла наплевать на правила. На ней была потертая накидка, подвязанная ее же поясом с бляшками, кожаные штаны и сапоги с голенищами по колени. Молот и кинжал занимали свое законное место.

Вообще, моему отряду следовало обновить гардероб, большей частью утерянный из-за проделок шаграутта. Но это — после, после.

Мы двигались против течения. Я был зол. Вместо того, чтобы заняться освобождением своей женщины, я должен идти за врачом для умирающего наследника империи. Долг, мать его… Кодекс варваров Джарси… Ненавижу!

Монго был плох. И когда я говорю «плох», это значит, что его жизнь повисла на нити не толще паутины. Его тело распухло, кожа покраснела, он уже не приходил в себя и дышал с такими хрипами, что, казалось, внутри тела грызется пара медведей. Имоен смотрела за ним… Что бы я без нее делал.

Остатки отряда дожидались нас неподалеку от города, в лощине, заросшей осинами и кустарником. Скареди по-прежнему хворал на ногу, Альбо — на голову. А Монго умирал. Все было замечательно. Все было чудесно. Все было отлично!

Я размышлял, стоит ли вообще идти (гм, ковылять) к Оракулу, даже если наследничек выживет. Один из команды двинулся рассудком, а в «Полнолунии» мне было сказано, что ответ на вопрос должны услышать все представители Альянса. Но какой прок в слове сумасшедшего, а?

И что, во имя всех демонов ада, они хотят узнать?

Ладно.

Растрясусь с делами — устрою допрос с пристрастием.

Ах да, сразу после того, как отшлепаю Виджи! В конце концов, варвар я или не варвар? Бешеный Топор я или не Бешеный Топор? Э-э, нет, топор я пропил. Теперь я — Бешеный Безтопор, так верней.

В городе звонили храмовые колокола, на высокой истеричной ноте завывали фанфары. Синий кадильный дым стлался по мостовой. Из распахнутых дверей храмов неслись звуки молебнов, а на ступенях прихода, посвященного Горму Омфалосу, шустрый малый в малиновой ризе колотил деревянным молотом о медное било. Нам попадались испуганные клирики всех форм и расцветок — как разжиревшие павлины в толпе серых мышек. Если помните, я уже говорил, что во Фрайторе все боги ходили под Чозом Двурогим, поэтому дородность священников и вычурность их одеяний были тем значимей, чем выше в пантеоне находился бог. Служители Чоза выглядели наиболее представительными.