Александра Лисина - Мэтр на учебе

— Полагаешь, это имеет значение? Или мэтры настолько измельчали, что могут все вместе напасть на слабого меня?

— Не лезь к нам… пожалуйста, — еще тише сказал мальчик, и я, услышав в его голосе тщательно скрываемую тревогу, посмотрел на ощетинившихся темных с неподдельным сожалением.

Эх, дети… как же вас напугали, что вы теперь шарахаетесь от собственной тени? Настоящий мэтр должен быть хитер, умен и предусмотрителен. Быть истинным мэтром — это значит, прежде всего, иметь определенный внутренний настрой. Гармонию духа, позволяющую с усмешкой встречать даже сильных врагов и уверенно избегать их нападок. Проворно уворачиваться от чужих ударов, уверенно бить в ответ, не стесняясь в средствах, вовремя уходить в тень и быть незаметным там, где это необходимо. А также демонстрировать всему миру свое личное мнение, не боясь, что его кто-нибудь оспорит.

Я тяжело вздохнул.

— Прости. Воевать с вами я не буду. В этом мире осталось слишком мало темных, чтобы сокращать ваши и без того поредевшие ряды.

Верен растерянно замер, когда я виновато развел руками и отвернулся, а затем поперхнулся и даже закашлялся, стоило мне отойти на пару шагов.

— Ты ш-што твориш-шь?! — злобно прошипел Нич, склонившись над самым моим ухом. — З-забыл, что ты не один?! Хочеш-шь, чтобы нас тут на пару накрыли?!

Я спохватился, вспомнив, что у меня на шее сидит гигантский таракан, но, когда обернулся, было уже поздно — на лицах детей появилось такое неописуемое выражение, что сразу стало ясно — Нича скрывать больше не удастся. А когда обозлившийся из-за этого фамильяр вцепился в мою шею, они даже попятились, напрочь позабыв про еду и не отрывая расширенных глаз от колышущихся у меня над головой тараканьих усов.

Правда, ни одного истеричного вопля я, к собственной радости, не услышал — мальчики оказались гораздо сдержаннее светлых, а единственная девочка лишь выразительно поморщилась. И не кинулась наутек, когда яростно сопящий таракан вскарабкался на мой затылок и свысока оглядел вытаращившихся на него детей.

— Ч-что это? — первым очнулся Верен, настороженно изучая моего учителя.

Я ожесточенно почесал шею и пробормотал:

— Как ты правильно задал вопрос — со слова «что». Знакомьтесь: это мой фамильяр по имени Нич…

Сверху раздалось тихое гневное шипение, но удивленно переглянувшиеся дети его не услышали.

— Таракан?! — растерянно переспросила девочка, с любопытством изучая раздувшегося от возмущения учителя.

— Тараканочка, — с гадкой усмешкой поправил ее я, за что получил болезненный укус в темя. И тут же мстительно добавил: — Симпатичная такая, милая, но уже в преклонном возрасте, поэтому несколько раздражительная.

Нич завибрировал от злости, но голоса подать не посмел.

— А почему она такая большая? — снова спросила девочка, осторожно выступив вперед.

— Каши много ела. Прожорливая, как саранча.

По моему темени с силой стукнули лапой.

— И усы у нее длиннющие… — зачарованно отметила темная, сделав еще один шажок навстречу.

— Это от вредности, — доверительно сообщил я, едва сдержавшись, чтобы не почесать зудящую башку, и тут же получил по ней в третий раз. — И от избытка ума. Знаете, чем больше умничаешь, тем длиннее вырастают усы.

Дети посмотрели на расправившего крылья Нича, уже готового лопнуть от ярости, и дружно отступили на шаг. Все, кроме неожиданно заинтересовавшейся девочки.

— Правда? Тогда, наверное, она у тебя очень умная.

— А еще ядовитая и умеет метко плеваться, — злорадно добавил я, подняв руку, и, прежде чем Нич успел клюнуть меня в темечко, сцапав его за туловище. Безжалостно сдернул с насиженного места, пожертвовав ради этого целым клоком волос, и, брезгливо держа двумя пальцами, продемонстрировал детишкам. — Вот она, негодница… правда, красивая?

— Еще какая, — вдруг восхищенно протянула темная. — А можно ее подержать?

Я чуть было не воскликнул, что отдам с радостью и на весь остаток жизни, но заметил, как недобро сверкнули у Нича глаза, и с сожалением вздохнул.

— Она у меня очень хрупкая. А еще ужасно обидчивая. Если я ее отдам, потом до конца своих дней помнить будет и непременно отомстит при первом удобном случае.

— Жаль, — вздохнула девочка, с сожалением убирая руки за спину. — Потому что она и правда красивая.

— Слышишь? — с преувеличенным вниманием я поднял руку с тараканом повыше и строго на него посмотрел. — А ты все: уродина, уродина…

У Нича исказилась морда, а в горле зародился глухой рык.

— Ну, нам пора, — лучезарно улыбнулся я, на всякий случай отодвинув таракана от себя подальше. — Моей умнице пора навестить кустики и освежиться. Она порой такой капризулей бывает, что просто сладу нет. Видимо, старость все-таки подкрадывается и начинает проявляться уже не только газами, в избытке скапливающимися в животе… Все, до встречи. Я побежал.

— Пока, — деревянным голосом откликнулся Верен, краем глаза следя за отчаянно извивающимся тараканом.

Я помахал им рукой, где был зажат взбешенный Нич, и поспешил к выходу, пока он не потерял терпение и не испортил все прямо тут. Но у самой двери спохватился и, обернувшись, попросил будущих мэтров:

— Будет хорошо, если вы никому о моей тараканочке не расскажете. Она, знаете ли, ужасно стеснительная.

— Убью, сволочь! — прохрипел снизу Нич.

И я ушел, провожаемый двенадцатью изумленными взглядами и одним крайне заинтересованным, на который у меня внезапно появились большие надежды.

ГЛАВА 9

Добрее надо быть к людям… добрее. Особенно после того, как сделаешь им какую-нибудь гадость.

Учителя я оставил в парке, почти бегом домчавшись до первого попавшегося пространственного разрыв,[14] а затем торопливо засунув туда злобно шипящего таракана. После чего пробормотал: «Извини, мне пора», — и поспешил скрыться с места преступления, понадеявшись, что к вечеру Нич остынет и не встретит меня фейерверком из боевых заклятий.

Хотя нет, пожалуй, до вечера он вряд ли отойдет — уязвленное самолюбие не позволит простить меня так просто. Так что, наверное, в комнату мне сегодня лучше не возвращаться. Ну да ничего. Переночую где-нибудь в парке или в гости к кому-нибудь напрошусь. Такому обаятельному гаду, как я, вряд ли откажут в крохотной просьбе. И вообще, я знаю одно замечательное местечко, где можно провести время с пользой, не вызывая при этом особых подозрений.

Осталось только придумать повод, чтобы снова туда попасть.