Элиезер Юдковский - Гарри Поттер и методы рационального мышления

— Но… — голос Малфоя дрожал. — Если маглы обладают такой силой… то… для чего же мы?..

— Нет, Драко, я не об этом, неужели не понимаешь? Наука использует силу человеческого разума, чтобы всматриваться в мир и выяснять, как он устроен. Пока существует человечество, она не исчезнет. Если твоя магия пропадёт, тебя это сильно огорчит, но ты по-прежнему останешься собой. И будешь жить, хоть и сожалея о потере. Источником науки является человеческий интеллект, поэтому нельзя убрать её, не убрав меня. Даже если законы устройства вселенной вдруг изменятся для меня, и все мои знания станут пустым звуком, я просто выясню новые законы, и такое уже происходило. Наука не магловское явление, а общечеловеческое. Она просто совершенствует и тренирует способность, которую ты используешь всякий раз, когда смотришь на что-то непонятное и задаёшь вопрос «почему?». Ты же слизеринец, Драко, ты можешь сделать вывод?

Тот оторвал взгляд от книги и посмотрел на Гарри. На его лице появилось понимание.

— Волшебники могут научиться использовать эту силу.

Теперь очень осторожно… приманка готова, дальше — крючок…

— Если будешь думать о себе, как о человеке, а не как о волшебнике, то сможешь тренировать и совершенствовать способности, присущие человеку.

Драко ведь не обязан знать, что такой инструкции он не найдет ни в одном научном труде.

Малфой крепко задумался.

— Ты уже… сделал это?

— В какой-то мере, — признался Гарри. — Я ещё не закончил обучение. Не в одиннадцать лет. Но, видишь ли, мой отец тоже нанимал мне преподавателей.

Конечно, они были голодающими студентами, нанятыми из-за проблем с нестандартным суточным циклом (кстати, что с этим будет делать профессор МакГонагалл?), но сейчас это можно было опустить…

Драко медленно кивнул:

— Ты думаешь, что сможешь стать мастером в обоих искусствах, сложишь их силу вместе и… — он уставился на Гарри, — станешь властелином обоих миров?

Гарри дьявольски расхохотался, тут это было к месту:

— Ты должен осознать, Драко, что весь мир, который ты знаешь, вся магическая Британия — лишь один квадрат на огромной шахматной доске, которая также включает в себя такие места, как Луна, звёзды в ночном небе, являющиеся ни чем иным, как такими же солнцами, только очень-очень-очень далёкими, и галактики, которые гораздо больше, чем Земля и Солнце вместе взятые, такие огромные, что только учёные могут их видеть, а ты даже не знаешь об их существовании. Но, понимаешь, я на самом деле когтевранец, а не слизеринец. Я не хочу править вселенной. Я просто считаю, что она может быть устроена более разумно.

На лице Драко застыло благоговение:

— Зачем ты рассказываешь это мне?

— Ну… немногие люди представляют, как следует заниматься наукой, изучая что-то в первый раз, даже если это «что-то» абсолютно обескураживает. Я бы не отказался от помощи, — Малфой уставился на Гарри, открыв рот, — но не совершай ошибку, Драко. Настоящая наука не похожа на магию. Ты не можешь заняться ею и остаться прежним, как это происходит, когда ты узнаёшь слова к новому заклинанию. За силу нужно платить. Платить цену столь высокую, что большинство людей отказываются это делать.

Драко кивнул, как будто он наконец услышал что-то, что мог понять:

— И какова же плата?

— Умение признавать свои ошибки.

— Эм-м, — сказал Драко после драматической паузы, длившейся некоторое время, — ты можешь пояснить?

— Пытаясь выяснить, как что-то работает на таком глубинном уровне, ты будешь приходить к неверным выводам в девяносто девяти случаях из ста. Так что тебе придётся научиться признавать, что ты ошибался снова, и снова, и снова. Звучит не страшно, но это так тяжело, что большинство людей не в силах по-настоящему заниматься наукой. Не доверять самому себе, всегда пересматривать своё отношение к очевидным вещам, — например, к снитчу в квиддиче, — и каждый раз, когда изменяется твоё мнение, изменяешься ты сам. Но я слишком забегаю вперёд. Слишком тороплю события. Просто хочу, чтобы ты знал… Я предлагаю поделиться с тобой моим знанием. Если хочешь. С одним условием.

— Ага, — насторожился Драко, — знаешь, мой отец говорит, что эта фраза никогда не предвещает ничего хорошего.

Гарри кивнул:

— Не заблуждайся на мой счёт: я не пытаюсь возвести барьер между тобой и твоим отцом. Дело не в этом. Я просто предпочитаю иметь дело с кем-то моего возраста, а не с Люциусом. Полагаю, твой отец согласился бы с этим: он знает, что рано или поздно тебе нужно будет научиться брать на себя ответственность. Твои ходы в нашей игре должны быть твоими собственными. Это моё условие: я буду иметь дело с тобой, Драко, не с твоим отцом.

— Достаточно, — остановил его Драко, выпрямляя спину. — Слишком много всего. Мне нужно подумать над этим. И, кстати, уже пора садиться в поезд.

— Не торопись с решением, — согласился Гарри, — только помни, что это не эксклюзивное предложение, даже если ты согласишься. Иногда для настоящих занятий наукой нужно больше, чем один человек.

Когда Драко отошёл, размытые звуки платформы вновь превратились в обычный шум. Гарри посмотрел на наручные часы (очень простая механическая модель, которую ему подарил отец, надеясь, что они будут работать в присутствии магии). Стрелки двигались, и если они работали правильно, то до одиннадцати было ещё много времени. Вероятно, скоро ему нужно будет сесть в поезд и найти Как-Там-Её-Звали, но сперва можно было потратить несколько минут, чтобы разогреть застывшую кровь.

Отведя взгляд от часов, Гарри увидел, что к нему приближаются две нелепо выглядевшие фигуры, чьи лица были скрыты зимними шарфами.

— Здравствуйте, мистер Бронз, — произнесла одна из замаскированных фигур, — не хотите ли вступить в Орден Хаоса?

Послесловие:

Некоторое время спустя, когда этот напряжённый день подходил к концу, Драко склонился над столом с пером в руке. В подземельях Слизерина у него была своя отдельная комната с письменным столом и камином. К сожалению, даже высокое положение Драко не позволяло подключить камин к сети, но, по крайней мере, на факультете не придерживались дурацкой идеи, что все должны спать в общих спальнях. Избытка отдельных комнат в подземельях не наблюдалось, и, чтобы жить отдельно, нужно было быть среди лучших учеников лучшего из факультетов. Представители семьи Малфоев как раз были в их числе.

«Дорогой отец», — начал Драко и остановился.