Владимир Васильев - Идущие в ночь

Ознакомительный фрагмент

Потому что нет в мире злее врагов, чем вулх и карса.

– Нет! – крикнул я не особо надеясь, что меня послушают. Вулхи продолжали ворчать, а вороной забеспокоился. Он и вулхов-то переносил с трудом, а тут еще и карсы…

Но чудо произошло. Дикие рыжие кошки не напали.

А я сразу узнал свою. Даже не по ошейнику – одна из карс тащила в пасти за штанину ту самую помесь штанов и крутки, которую велел мне носить Лю-чародей.

– Тьма! – рявкнул я, свешиваясь с Ветра и подхватывая одежду. Внутри я нащупал и чудо-сапоги переменного размера, в штанинах. Кое-как запихав все под ремень двумеха, ткнул пятками в тугие конские бока.

– За мной, братья!

И Ветер помчался прочь из города, сшибая кого-то на своем пути. Карсы вмиг растворились в подлеске, все четыре, а вулхи послушно бежали за вороным по тропам, не забывая лязгать иногда зубами и прикрывать раненого собрата, прыгающего на трех лапах. Впрочем, он так ловко прыгал, что не слишком отставал от Ветра.

Я не заметил, как город-в-лесу стал просто лесом. Дома исчезли, хотя деревья со стволами, покрытыми резьбой, все еще попадались. Правда, с каждой минутой все реже. Меар светил мне в затылок и оттого казалось, что Ветер пытается догнать свою синеватую тень, скользящую по тропе и сухим веткам лесной подстилки.

Нас не преследовали. Может быть, потому, что пытались погасить Неспящую башню и все, что еще загорелось от моих факелов. Может, потому, что вспугнутые огнем и суматохой кони разбежались – впрочем, в городе, конечно же, были еще кони помимо тех, что я освободил. Не знаю. Но нас не преследовали.

За полдень я придержал Ветра у звонкого лесного ручья. Прыгнул из седла. Напился.

Потом появилась карса. Одна. Она долго и жадно лакала холодную и чистую проточную воду, потом повалилась в траву и принялась устало зализывать кровоточащие раны. Остальных карс я больше ни разу не видел

– наверное, они ушли в лес.

Вулхи пришли чуть позже. Раненый сильно хромал; все, что я мог сделать – это промыть его лапу в ручье, обработать соком тысячесила и минут десять не давать ему вылизывать рану.

– Спасибо, истинные, – прошептал я, потрепал каждого по загривку, а голову вожака сжал между ладоней и заглянул седому вулху в глаза. – Да будет длинной ваша тропа и обильной добыча! Прощайте, свободные!

Вулх лизнул меня в лицо, совсем так же, как тогда, в клетке. И направился в лес. Остальные касались моих ладоней влажными носами и спешили за вожаком. Они исчезли в полминуты, так, что не шелохнулся ни один лист на кустах. Я долго глядел вулхам вслед. Потом обернулся к карсе.

Она отошла подальше, оказывается – спасибо, что не стала выяснять отношения с вулхами…

– Как же это нас угораздило, киска? – спросил я задумчиво. – Я теперь гадаю, где очнусь на следующем восходе Меара?

Отдых мой был совсем недолог, только чтоб размять ноги, переодеться в магическую одежду Лю-чародея, сбереженную карсой, да сжевать черствую лепешку с лентой сушеного мяса. Охотиться сейчас не было времени, пришлось облегчить дорожные припасы из двумеха. А потом вскакивать в седло и снова гнать Ветра на запад, потому что оставаться в окрестностях Запретного города было опасно.

Всю дорогу я невольно размышлял о случившемся, и не мог отделаться от мысли, что когда на свободе Вулх, все вокруг словно мешает моему с карсой пути, все складывается на редкость неудачно и плохо, но стоит Вулху уснуть и очнуться Морану, удача тут же вспоминает обо мне. Уж не знаю, благодаря магии Лю, благодаря счастливому случаю, или благодаря простой расторопности Морана…

Думать о себе как о ком-то постороннем было давней моей привычкой. Скорее всего, оттого, что у меня было больше одной личины, но находиться одновременно я мог только в одной.

Итак, поразмыслим о странностях.

Я оказался в клетке с истинными вулхами в Запретном городе – месте, с уверенностью сказать о котором, существует оно или нет, я еще вчера не мог. Скорее всего, будь я действительно истинным вулхом, за которого приняли меня горожане, судьба моя была бы проста и незавидна: некоторое время в клетке, а потом кровавая стычка на песке арены. Может быть, я даже победил бы раз-другой. Бьющиеся на смерть долго не живут – мне, прошедшему не один город, подобные вещи объяснять не было нужды. Карса оказалась на арене сразу же – интересно, с кем она билась? Не с другими же карсами? Несколько строптивых кошек выпустили в яму, это я понял. И только теперь подумал, что понятия не имею – кто был их противником. И откуда – Тьма! – на арене взялась моя необычная одежда, которую догадалась захватить с собой карса?

В душе шевельнулись неясные подозрения. Одежда, ошейник, который не сняли ни с меня, ни с карсы, подозрительная сообразительность моей киски… Перемещения во время Четтана… Клянусь Смутными днями, уж не оборотень ли моя спутница? Но нет, нет, не может быть, время оборотня

– красный день, а карса остается карсой и в свете Меара. Но какова мысль – если бы это было возможно – послать двух оборотней! Лю-чародей, ты гораздо умнее и хитрее, чем можно предположить, клянусь Смутными днями еще раз!

Впрочем, дальше. Я с поразительной – теперь я понял, что поразительной – легкостью нашел одежду, оружие, своего коня и припасы в совершенно незнакомом городе. Полном врагов. Тогда задуматься о легкости у меня не было времени. Теперь – было. А я ведь еще кое-что разузнал и о предстоящей дороге. Немного, правда, и чересчур туманно, но вполне достаточно, чтоб не гадать сейчас: куда направить послушного Ветра?

Джерх забирай, все это выглядело крайне подозрительно. Лично я видел только одно объяснение случившемуся. Наш путь интересен не только Лю-чародею. Загадочная У-Наринна, средоточие некоей тайны… Тайны всегда приманивают недобрых – и людей, и чародеев. Нас – меня, Ветра и карсу – просто пустили вперед. Чтобы мы напоролись на все ловушки и неожиданности, а тот, кто тайно идет следом за нами, был предупрежден и готов.

Спине моей враз стало зябко, словно кто-то прицелился в меня из арбалета. Я хмуро обернулся, и, конечно же, ничего и никого не заметил. Если кто-нибудь и шел следом, у него доставало ума идти в отдалении, по следам, и не показываться нам на глаза. Я, во всяком случае, поступил бы именно так.

М-да. Нужно вести себя повнимательнее синим вечером. И быть готовым к завтрашним сюрпризам – например, очнуться перед пастью голодного пещерного стозева. Очнуться нагим и беспомощным, без меча и с вечной панической мыслью: не видел ли кто, как вулх становится похож на человека? Не узнали ли во мне оборотня?

Украшенные резьбой деревья перестали попадаться вовсе, причем довольно давно, еще перед полуднем. Лес пошел дикий и мрачноватый, густые синие тени залегли в гуще елей и игольников. Лиственные деревья встречались очень редко, я с тоской вспомнил вчерашний пир у плодоносящего многодрева. Какие непохожие два синих дня! Интересно, красные дни чем-нибудь отличались? Наверное, отличались. Во всяком случае, первый раз я очнулся у озера в полной безопасности, хотя рядом нашлось несколько трупов, а второй – в клетке. И убивать пришлось уже самому.