Ольга Голотвина - Хранитель

- Не-а, в Грайане, - разоткровенничался парень (похоже, успевший окосеть от глотка из фляги). - На границе крепость такая - Найлигрим. Дарнигар тамошний… у-у, сволочь рыжая… нахлебался я от него…

- Оно и видно. Крепко тебе досталось.

- Мне досталось?! - громогласно возмутился захмелевший дурень. - А ему, думаешь, не досталось? Я ему на прощанье такое учудил… такое… в следующей жизни не забудет награду за меня назначил, зараза!

- Да-а? - уважительно удивился Шершень. - И велика награда?

Но дурень уже сообразил, что ляпнул лишнее, и захлопнул свой болтливый рот. Поздно, дружок, поздно! Награда - это очень интересно, а вернуть беглого раба владельцу - дело вполне законное и угодное богам.

Шершень поднялся на ноги и оглядел поляну. Он любил это место - считал, что оно приносит удачу. Хотя здесь даже дома настоящего не было - так, полуразвалившийся сараи без дверей. На зиму придется перебираться под крыло к господину…

Атаман сделал короткий повелительный жест. Подлете. 1 Красавчик, всем своим видом выражая исполнительность и расторопность. С чего это он так суетится?.. Ах да, на нем же новый плащ! Красивый такой, коричневый, с меховой оторочкой… Сколько раз паршивцу было сказано: без атамана добычу не делить!.. Ладно, сегодня ему это с рук сойдет - хороших рабов приволок.

- Обоих - в сарай! - приказал Шершень. - К девчонке не лезть, не то оборву все, что выпирает…

- Парня бы на цепь, - подсказал Красавчик, - а то шустрый да задиристый. Недомерку пинком чуть все мужское хозяйство не отшиб…

- Лучше обоих на цепь, только не покалечьте!

Девчонка горько расплакалась. Это хорошо, подумал Шершень вскользь. А то иная сидит-сидит, смотрит перед собой сухими глазами - так и умом может тронуться. А так-то лучше, слезами горе наружу вымывается…

Атаман был прав. Вволю наревевшись, измученная Ингила забылась глубоким сном.

Когда она проснулась, сквозь щели в крыше сарая стекали полосы полуденного солнца. Совсем немного, стало быть, про спала - а тоска перестала до боли сжимать горло, перед глаза ми рассеялась черная пелена.

Когда бродишь по свету, с тобой всякое случается… но чтоб в рабство угодить - не допустят такое Безликие!

Обязательно кто-нибудь придет на помощь… или будет случай удрать…

Ингила упрямо тряхнула темной головкой и подобрала босые ножки под подол мерзкого серого балахона, который дала ей старуха. На одной из щиколоток красовалось железное кольцо, от которого к стене сарая отбегала цепь. Девушка вспомнила, как долговязый негодяй, прилаживая кольцо, лапал ее своими ручищами. К горлу подступил тугой ком. Эх, был бы здесь Тихоня - как бы он задал этим сволочам!..

Ее товарищ по несчастью бросил на нее доброжелательный взгляд:

- Проснулась? Вот и хорошо…

Ингила шарахнулась в сторону.

Ралидж был не связан, а прямо-таки скручен: локти заведены назад, меж ними и спиной пропущена цепь, ноги стянуты веревкой. Но даже беспомощный, скованный, он внушал девушке страх, пожалуй, больше, чем похитители. Он сказал главарю, что он беглый раб… а главное - спина, спина… кто посмел бы так люто пороть Сына Клана? Что же это - рядом с Ингилой… самозванец? Какой ужас! Боги такого не потерпят… обрушат на святотатца свой гнев…

А может, уже обрушили? И она, Ингила, под удар попала - за то, что такому грешнику на шею вешалась?..

Эти смятенные мысли отразились на лице девушки. Ответом на них была невеселая улыбка.

- Ты умница, что меня не выдала. Они мой плащ нашли, а цепочку с соколом не заметили на ветке.

- А почему… - Ингила подбирала слова осторожно и неуверенно, словно брела по тонкому льду, - почему мой господин не сказал, что он - Сын Клана?

- Чтоб это ворье ужаснулось своим поступкам, с извинениями вернуло мои вещи и проводило меня до постоялого двора?.. Ты что, девочка, первый день как по свету странствовать пустилась? Да они ж меня немедленно сбагрят по дешевке в ближайшую шахту, чтоб на белый свет не вышел и про их черные дела людям не рассказал. А для полной уверенности язык мне отрежут!

Ингила закивала, с огромным облегчением чувствуя, как черные подозрения начинают отступать.

- А сейчас, - продолжал Сокол (так хотелось верить, что Сокол!), - ничего они мне не сделают, пока не выяснят, велика ли награда.

- Они сунутся к дарнигару, - с энтузиазмом подхватила циркачка, - а тот все поймет и догадается Хранителя выкупить!

- Вот еще! Мне б только время выиграть, а там я уж сам удеру. Не допущу, чтоб весь Найлигрим хихикал за моей спиной! Не хватало, чтоб меня снова продали…

«Снова»! Случайная оговорка заставила Ингилу насторожиться. Так и подмывало спросить Сокола про шрамы на спине, но язык не поворачивался на такую дерзость.

Ралидж догадался о ее сомнениях.

- Девочка, у меня была бурная жизнь. И я столько раз о ней рассказывал, что вся эта история уже в горле застряла… Лучше поешь, а заодно и меня покорми, а то руки связаны.

Циркачка взглянула в ту сторону, куда кивком указал Сокол, и по-детски потерла кулачками глаза.

На коричневом сукне аппетитной грудой лежали толстые ломти окорока, две лепешки, зеленел большой пучок лука, стоял кувшинчик - судя по аромату, не с водой.

- Это они нас так кормить собираются? - восхитилась девушка. - Надо же! Вот ведь гады, сволочи - а какие люди хорошие!

- Ну да, от них дождешься! - хмыкнул Ралидж. - Они и знать не знают… Тихо! Идут! А ну, прячем!..

Он всем телом качнулся в сторону, загораживая разложенную на сукне еду. Сообразительная циркачка поспешно подалась навстречу, прижалась к его плечу.

Вставший в дверном проеме верзила увидел трогательную картину: хрупкая девушка, сломленная горем, припала к своему беспомощному спутнику, словно в поисках защиты.

- И здесь нету… - озадаченно бросил Недомерок через плечо.

- Кончай языком тину баламутить! - нараспев отозвался снаружи светлобородый. - Ты же в сарай не заходил, так как бы оно туда попало? Договаривались вместе жрать, так что не крути и возвращай окорок! И плащ мой отдай!

- Кто крутит?! - возмутился долговязый и вышел из сарая (теперь пленники только слышали его голос). - Я твой плащ за сараем постелил, чтобы бабка не застукала… все нарезал красиво, разложил - как на королевской трапезе. Ненадолго и отлучился-то…

- Как на королевской трапезе? - насмешливо пропел его приятель. - Когда я последний раз был на королевской трапезе, твоей воровской морды там и близко не было. Отдавай, зараза, окорок! И вино!

- Да ты что, Красавчик, сдурел?.. А-а, сам небось окорок и спер! Да я ж из твоей бородатой тыквы кашу сделаю!

От оскорбления Красавчик перестал выпевать слова и начал заикаться: