Иван Казаков - Нед (трилогия)

- Видишь, какая молодец? Предусмотрительная. А ты будешь знать, что после тебя и правда что-то останется. Нет – молодец девочка. Надеюсь, что она не вильнет задом и не сбежит к Хевераду.

- Надеюсь...»

Стук в дверь:

- Господин Черный! Пора! – голос слуги был почтителен и строг – вам приготовлена ванна, прошу пройти!

- Да, иду! – крикнул Нед, мгновенно очнувшись от грез полудремы.

Санда тоже проснулась, открыла глаза, потянулась, как кошка и поцеловав Неда в губы, тихо спросила:

- Что, все?

- Все, милая...все когда-то кончается – грустно улыбнулся Нед, осторожно выполз из-под закинутой на него ноги Санды и спустив ноги на пол, встал, делая движения для разминки.

Санда наблюдала за ним, положив голову на ладонь руки, опертой на локоть, потом тихо сказала:

- Ты весь, весь в шрамах. Так не видно, а когда кожа покраснела – они и проявились. Ты такой красивый, такой могучий, такой желанный...иди ко мне! Быстрее, а то я сама на тебя наброшусь!

- Нам пора – попробовал возразить Нед, но Санда с демоническим смехом соскочила с постели и запрыгнула на него, охватив бедрами за талию, двумя руками взяв за спутанные волосы на затылке и глядя прямо в глаза:

- Последний раз. Самый последний. Вдруг, пока ты там путешествуешь, со мной что-то случится...ведь будешь жалеть потом, что отказал!

- Нечестный прием! – буркнул Нед внезапно осипшим голосом, подошел к постели и опрокинулся на Санду, застонавшую под его тяжестью...

Затем они мылись, укладывали волосы с помощью служанок, завтракали, а когда за ними пришел слуга, чтобы отвести в каминную залу, оба были готовы – Санда одета в белое платье из невероятно дорогой ткани, которую имели право носить только короли, Нед же оделся так, как обычно - куртка, облегающие брюки, мягкие полусапоги – ему не стоять на виду у всего города и не ждать, когда корону возложат на его голову. Он всегда предпочитал удобство красоте.

В зале собрались все – не было только Великого Атрока и ее приспешников.

Генерал оделся в белоснежный мундир, под стать своей жене, на груди сверкали боевые и светские награды – Нед даже поразился, сколько их было. Они устилали мундир сверху донизу, и Нед с усмешкой подумал, что награды могут служить чем-то вроде брони – их и мечом не разрубить.

Хеверад увидел, куда смотрит Нед и развел руками:

- Положено! Что поделать! Самому смешно!

- Приветствую, милая – голос Хеверада был ровным и благожелательным, а взгляд остановился на припухших от поцелуев губах «жены».

Он непроизвольно вздохнул и помрачнел – если бы на месте Неда этой ночью был он! Но что поделаешь – все то, что сейчас происходит, они оговорили заранее, и генерал смирился, дав себе слово – подыщет любовницу похожую на Санду.

Увы – с возрастом приходят деньги, слава, власть..а вот молодость, молодость уходит. И наступает момент, когда ложась в постель с очередной красоткой ты невольно думаешь – за что она меня любит? Не за тугой ли кошелек с золотыми? Не за кольцо ли с камнем, которое подарил ей на прошлой неделе? И становится грустно – такому как Нед нет нужды покупать себе любовь. Она стелется ему под ноги, упрашивая – возьми, возьми меня! И молодой человек перешагивает через нее...

Ничего, вспомнит когда-нибудь, когда станет таким, как Хеверад – богатым, известным, и...немолодым.

Генерал снова вздохнул, немного успокоился и подал руку жене:

- Присаживайся возле меня, дорогая. Пусть все видят, как мы любим друг друга! – голос Хеверада был доброжелательным и искренним, но Санда различила явственные нотки иронии в его голосе. Хеверад понял, что она догадалась, и легонько подмигнул:

- Все нормально. Не беспокойся. Считай, что мы просто партнеры в торговой сделке. Все, что я скажу на людях, все, что буду делать – это для толпы. Вопрос, правда, слегка запоздалый – мы можем продемонстрировать жрецам, что ты стала настоящей женой в полном смысле слова?

- Можем – зарделась Санда – все в порядке.

- Это хорошо, когда все в порядке – грустно вздохнул генерал – тогда поехали на городскую площадь. Нас там ждут – народ с утра толпится. Им обещана раздача денег и большой пир. Одни траты! – вздохнул Хеверад и подав руку «жене» пошел к выходу.

Фанфары, ветер, солнце! Флаги хлопают на ветру, как кнуты извозчиков, люди вопят, тянутся к открытой повозке, в которой едет будущая королева. Возле девушки стоит большая плошка с серебряными монетами, время от времени Санда зачерпывает горсть и швыряет в толпу. Тут же вспыхивает побоище, люди давятся, пытаясь собрать укатившиеся кругляшки, дерутся, льется кровь, кричат стражники, древками копий расталкивая дерущихся.

Санда морщится, а Хеверад успокаивающе похлопывает ее по руке:

- Ничего, ничего – так положено! Каждую коронацию гибнет не менее ста человек – в давке и драках. Это как жертва богам.

- Но это же...гадко! – пытается сопротивляться девушка, но «муж» лишь укоризненно мотает головой, и она смиряется, стараясь зачерпнуть побольше и бросать почаще – чтобы не было такой давки.

- Щедрая! Да не оскудеет рука! – вопят красномордые, потные, возбужденные горожане, протягивая к повозке руки с широко расставленными пальцами, в мольбе: «Дай Дай! Дай!»

- Мудрая! Победительница! Великодушная! – тянутся, тянутся руки – жадные, загребущие, они кажутся огромными, как у великанов, длинными, как змеи и вот-вот вцепятся в глотку будущей королеве, в едином порыве: «Дай! Дай! Дай»

Санда задохнулась, схватившись за горло, и Хеверад обеспокоенно посмотрел на нее:

- Что, что с тобой?

Затем оглянулся на толпу, нахмурился и шепнул:

- Потерпи. Все когда-то кончается. И это закончится. Это твой народ – смотри на него, запоминай, впитывай. Они все хотя лишь одного – чтобы им дали – много, и даром. Но это нормально. Все мы такие. Только они не боятся показывать себя такими, какие они есть, а мы пытаемся соблюсти приличия. А по сути – мы такие же жадные твари, только урвавшие больше, чем другие. Кинь им еще деньжонок, не забывай – получил много – дай немножко и подчиненным. И тогда они будут тебя любить и смотреть сквозь пальцы на твою придурь, не замечая очевидного...

Санда внимательно посмотрела на своего «мужа», и увидела – он искренен. И сейчас Хеверад раскрылся ей с другой стороны – это был настоящий правитель – умный, в меру циничный, в меру щедрый. Такой и должен быть настоящий король. А вот она...она чужая на этом празднике жизни.

Девушка вздохнула и начала отчаянно забрасывать в толпу горсти и горсти блестящего металла, пока пространство сбоку от повозки не превратилось в кишащее муравьями поле. Люди ползали на коленях, совали найденные монеты за щеку, вылавливая их из пыли, луж и лошадиного дерьма.