Вероника Горбачева - Сороковник. Части 1-4

А вот в фильмах и книгах, внезапно припоминаю, где говорится о жизни после смерти, обитатели потустороннего мира расписаны, между прочим, целёхонькими и свежими, как огурчики. И раны затянуты, и несть печалей и воздыхания, и руки-ноги на месте. Почему со мной не так? Потому что я непутёвая?

Ладно. Выудив, наконец, левой рукой платок, высмаркиваюсь и делаю глубокий вздох. Начинает жечь шею, саднить в горле, тотчас простреливает обожжённый бок. Может я всё-таки живая, если чувствую боль? Тогда почему меня никто не видит? Машинально сунувшись правой рукой к перилам, отдёргиваю, опираюсь с левой стороны. Пойдём уж, посмотрим, кто здесь, послушаем, а там по ходу дела определимся, кто я есть и что тут делаю.

Спускаюсь. Правда, на последних ступеньках так и застываю в изумлении, потому, что никак не рассчитываю застать здесь такое общество.

За столом, утомлённо откинувшись на спинку неизвестно откуда взявшегося председательского кресла, дымит сигарой не кто иной, как Глава Клана некромантов, Архимаг и прочая и прочая, а по совместительству мой свёкор, благородный дон Теймур дель Торрес да Гама, в неизменном чёрном камзоле с серебром. По правую руку от него в потёртом кожаном доспехе попыхивает трубочкой сэр Джонатан Кэррол, странствующий паладин и Одиссей, старый приятель дона. Его наследник и мой наставник, Майкл-Джонатан Кэррол-младший, в глубокой задумчивости меряет шагами кухню, он, как и отец, затянут в кожу и поэтому при ходьбе слегка поскрипывает. Чист, свеж и безукоризнен и как всегда, безмятежно спокоен, только нет-нет, да начинает теребить перевязь от тяжёлой шпаги.

Прямо на ковре перед камином, опершись спинами о диван, пристроились оба брата дель Торрес да Гама: Маркос и Николас. Впервые я вижу их вместе. Правда, не слишком хорошо различаю — они от меня в отдалении, да и в комнате полумрак. Что, уже вечер?… Николас! — вдруг доходит до меня. Нет, я точно всё ещё торможу. Николас здесь! А где, в таком случае, дети? И Анна?

— Итак, Тимур, — нарушает тишину старший паладин, — ты нас собрал — мы здесь. Мы тебя слушаем.

Братья дель Торрес нехотя синхронно поднимаются и перекочевывают за стол: Ник, по старшинству, ближе к отцу. Вот теперь я вижу, что они не слишком похожи, и от этой разницы становится больно. У Маги чёрная повязка через глаз, кудри сострижены накоротко, клоками, чувствуется — наспех, кожа на щеке и подбородке подозрительно розовая, как у младенца. Должно быть, восстановлена после ранения или ожога. Отрастающей бородки он тоже лишился. Хмур и мрачен, что, впрочем, для него обычно; но вот чтобы таким же был и Николас, вечно цветущий! Но у того хотя бы шевелюра сохранилась. Он не то чтобы прихрамывает, но пока подходил к столу, ступал на левую ногу осторожно.

Досталось ребятам. Чувствуется, подлечили, подлатали, но — досталось. Тихо вздохнув, я присаживаюсь на нижнюю широкую ступеньку, так и не решившись подойти ближе. Похоже, занесло меня сюда именно прослушать этот важный разговор.

Дон Теймур расстаётся с сигарой и извлекает из внутреннего кармана небольшой футлярчик, обтянутый нежно-зелёной кожей.

— Мне сегодня кое-что прислали, — сообщает он ровным тоном. — Не далее как час тому назад, при въезде в город. Собственно, это и есть причина общего сбора. Доставивший посылку был уполномочен сделать мне устное предложение, на которое я ответил отказом. Однако, господа, нам с вами крайне необходимо принять совместное решение о дальнейших действиях, поскольку возникшая ситуация достаточно сложна и затрагивает интересы всех присутствующих.

— Отец, — сдержанно говорит Мага. — Я думал, мы собрались для того, чтобы решить, как найти Иву.

Окинув его испытующим взглядом и не удостоив ответом, дон передаёт футлярчик сэру Джонатану. У Маги на щеках играют желваки. Я настораживаюсь — и в то же время ликую, несмотря на серьёзность обстановки: хоть кто-то обо мне волнуется! Сэр Джон открывает футляр, через его плечо склоняется Кэррол-младший — и оба слегка бледнеют. И смотрят почему-то не на главу, а тоже на Магу. Тот нетерпеливо дёргает плечом.

— Что там?

Сэр Майкл чересчур стремительно выпрямляется. Ноздри слегка трепещут, словно от сдерживаемого гнева.

— Николас, — игнорируя младшего племянника, обращается сэр Джон к старшему, — будь готов придержать своего брата, если он начнёт вытворять глупости. Маркос, друг мой, могу я надеяться на твоё благоразумие?

— Давайте сюда, дядюшка. — Мага требовательно протягивает руку. После некоторого колебания сэр отдаёт ему открытую коробочку. Николас, вытянув шею, присматривается — и плотным хватом за плечи удерживает брата на месте. Мага оттягивает ворот плотного свитера, словно тот мешает ему дышать.

— Омар? — только и спрашивает. И вдруг шарахает кулаком по столешнице. — Говорил же ей, просил, как человека — сиди дома! Куда она попёрлась?

— Это мы уже обсуждали, — сухо напоминает дон. — Вопрос закрыт. — Помедлив, добавляет: — Маркос, сын мой…

Видимо, подобное обращение к младшему наследнику столь необычно для Главы, что вся компания взирает на председателя с изумлением. Даже Мага утишает гнев и, аккуратно прикрыв коробочку, опускает её на столешницу.

— … теперь ты понимаешь, почему замолчало кольцо? Его потому и срезали вместе с пальцем, чтобы оно не навело нас на след. Омар идиот. Он не знает нашей специфики. Кость тянется к кость, и теперь по этим пальчикам достаточно просто разыскать их владелицу. Джонатан, — обращается он к старшему паладину, — сколько дней ты сможешь продержать их в достаточно хорошем состоянии?

— Сколько нужно, — коротко говорит сэр Джон. Подумав, добавляет: — Но это, пожалуй, задача для Майкла. Регенерация — одна из лучших его аур и действует при нём постоянно. Поэтому…

Дон Теймур кивает. Передаёт футляр моему наставнику и тот, предварительно подержав его между ладоней и пошевелив губами, прячет на груди. И впервые я вижу, какими жёсткими могут быть голубые глаза паладина.

Ник до побеления в костяшках сжимает брату плечо. Спрашивает у отца:

— Что ты ответил посланнику?

— Что переговоров не будет, — всё так же сухо отзывается дон Теймур. Мага вскидывается и смотрит на него в упор, но молчит. Дон с достоинством встречает взгляд сына. — Омар не таков, чтобы отдавать. Он получит своё и от нас, и, если я правильно понял его замыслы, от Обережницы — и просто убьёт её. Поэтому — пусть посылает к нам своих людей с новыми предложениями, пусть думает, что мы готовы торговаться, а мы тем временем будем вести поиски. Вот ты за это и возьмёшься, Маркос, вместе с Майклом. Он наставник, ты — наречённый супруг, у вас обоих сильная эмоциональная привязка; работа с костью — твой конёк, так что вам и карты в руки. Пеленгуйте, ловите возможные сигналы, а мы будем собирать людей и информацию.