Сурен Цормудян - Второго шанса не будет

Яхонтов включил фонарь и исчез в недрах субмарины.

Николай тоже включил фонарь и осветил узкое пространство за дверью. Один люк вел вниз, куда и ушел Варяг. Вверх тянулась вертикальная лестница.

– Это на мостик ведет. Славик, давай поднимемся.

– Давай, – пожал плечами Сквернослов.

Они взобрались наверх и, распахнув люк, расположились на капитанском мостике. Николай осмотрелся, подставляя лицо ледяному ветру и поднимая воротник бушлата. Представил себя на какой-то миг капитаном бороздящей океан субмарины. Вот, наверное, было здорово. Романтика. Чувство ответственности и ощущение подчиненной ему силы. Но… Вот приходит приказ из штаба. Применить ядерное оружие по заданным целям. Без объяснения причин. Просто применить и все. И нет больше никакой гордости и романтики. Ничего больше нет… И сразу расхотелось представлять себя капитаном этой машины смерти.

– Как думаешь, Колян, почему ее бросили? – спросил Вячеслав.

– Не знаю. Может, уже смысла в ней не было? Кругом лед. Надо было уходить на континент.

– Н-да… Интересно, а тут ракеты еще есть? Был бы с нами Крест, так он и шмальнуть ими смог по ХАРПу и сказочке конец.

Варяга уже не было очень долго и его товарищи стали беспокоиться. Однако вскоре зловещая тишина, царившая внизу, нарушилась металлическим постукиванием. Постукивание было все громче… Потому что ближе… И стало ясно что это Варяг карабкается по вертикальной лестнице.

– Черт! А мы уже думали край тебе и хотели эту посудину гранатами закидать, – усмехнулся Сквернослов, облегченно вздохнув.

– Ума у тебя как не было, так и нет, – пробормотал Яхонтов, взобравшись на мостик и отдышавшись.

– Ну, что там? – спросил Николай, выжидающе глядя на старшего товарища.

– Короче, как и следовало ожидать, лодка давно заброшена. Реактор заглушен. Но, что примечательно, все ядерное оружие, все торпеды на месте. Лодка в войне не участвовала.

– Как так? – удивился Славик.

– А вот, – Яхонтов извлек из-за пазухи большую книгу.

– Вахтенный журнал или что-то в этом роде. Я немного понимаю что написано. Разговорный английский мне конечно легче понять, чем писанину, но и тут кое-что разобрал. Короче. Писал, как я понял, капитан. Когда вся бодяга началась, он решил не выполнять приказ командования и не применять оружия.

– Даже так, – усмехнулся Сквернослов.

– Да вот, представь себе. Именно так. Экипаж лодки разделился на две части. Одни за капитана и против войны. Другие наоборот. Хотели ударить по… гад дэм коммиз энд факинг барбарианс… Тьфу блин… Язык сломаешь.

– А что это значит? – спросил Николай.

– Форменную идиотию и ощущение собственного превосходства. Ну да не суть. Короче побились они крепко. Жертвы были. И капитан предложил высадиться на берег и провести футбольный матч между враждующими сторонами. Кто победит, того решение и будет окончательным. Даже если побит фракция милитаристов, то он применит оружие подчинившись их воле.

– И что? – Славик снова усмехнулся.

– Сыграли.

– И кто победил?

– Те, кто хотел воевать.

– Я что-то не понял, – развел руками Васнецов, – Но ведь оружие все равно на месте.

– Именно, – кивнул Варяг.

– А почему?

– Те, кто был против насилия и проиграл в матче, поняв свое поражение, перестреляли тех, кто хотел выполнить приказ командования.

Васнецов поежился. Такого поворота он вообще не ожидал. Как-то странно было себе представить как, выигравшие люди кричат от радости за победу и предвкушают применение оружия… Выполнение своей работы… Того чему их учили… Но те, кто казалось бы должны были быть гуманными из-за своего решения не применять ядерное оружие, просто убили их нарушив договор… Как все странно…

– Выходит, – пробормотал он, – Чтобы остановить насилие, надо насилие применить?

– Вопрос на целое тысячелетие, – вздохнул Яхонтов.

– Значит, они оружие так и не применили, а вот наш Людоед… – покачал головой Сквернослов.

– Славик, у них во много раз было больше атомных подлодок. У них во много раз было больше стратегических бомбардировщиков. У них масса авианосцев, самолеты с которых могли нести ядерные бомбы. У них куча баллистических ракет. Когда мы договаривались их обоюдно сокращать, то мы свои резали, а они складировали…

– И у них ХАРП, – мрачно добавил Николай. – То что сделал Людоед, не идет ни в какое сравнение… Если бы каждый капитан поступил как этот… То и Людоеду не пришлось бы наверное…

– Ладно, – вздохнул Сквернослов. – Поехали дальше. У них ведь еще остался ХАРП.

Луноход продолжил движение, оставив позади уже и заброшенную лодку с номером 593, которая так и чернела на белизне ледяной пустыни, оттого что постоянный ветер, хозяйничающий здесь, не давал субмарине обрасти снегом. Луноход взобрался на берег Малого Диомида, который еще назывался Остров Крузенштерна ил по-эскимосски Ингалик. Противоположный.

Машина упорно пересекала торчащую из замершего пролива плоскую глыбу, пока Варяг не приказал остановиться. Перед машиной, из снега торчала какая-то трубка, припорошенная снегом. Они вышли и осторожно приблизились к ней. Теперь было ясно, что это нечто наподобие флагштока, что установил Яхонтов на предыдущем острове. Его повалило ветром и занесло снегом. Путники раскопали его. На нем, разумеется, был американский звездно-полосатый флаг.

Вячеслав поморщился.

Однако Варяг стал его водружать на место.

– Ты зачем это делаешь? – фыркнул Сквернослов. – Брось.

– Помог бы лучше, – проворчал Яхонтов.

– Вот еще! Да его сжечь надо!

– Чего ради?

– Они же враги! – Вячеслав уже негодовал.

– Кто и кому враги? Простые люди враги? Простые люди, которые тоже любили свою страну, как и мы? Которые тоже любили свой флаг? Которые так же любили своих детей? Я наш флаг ДЛЯ и ОТ имени простых людей ставил. Не политиков. И их тоже. Просто ради тех, кто еще жив. Понимаешь? Война окончена! Все! Мир!

– Но… Блин, но это же Америка! Это их чертов флаг!

– А еще это флаг страны Луи Армстронга и Дина Рида! Марка Твена и… И черт возьми, Славик, было же и в Америке много чего хорошего!

– Что, например?! А?!

Варяг задумался. Потом развел руками.

– Например, Симпсоны. – сказал он успокоившись.

Николай, молча, воткнул флагшток в снег и тряхнул его, заставив американское знамя так же колыхаться на ветру.

Славик, мы не воевать с ними идем. Война действительно окончена. Остался только ХАРП.

60. ALASKA

– Это она? – Вячеслав пристально смотрел вперед, на пустынный покрытый снегом холмистый мир впереди. Оставалась какая-то пара-тройка сотен метров. Он остановил луноход и нервно теребил пальцами штурвального типа руль.