Артур Ярин - Откуда в небе лошади?

Ясна, в перерывах между своими «научными трудами», прогуливалась вдоль стен дома, на которых висели портреты нашей родословной линии – мужчины с грустными бородами и женщины с яркими чертами характера – все они почему-то были нарисованы красной и желтой красками и изображены исключительно в период тяжких раздумий.

И вот теперь, переняв у Друда Ухта привычку читать утренние газеты, Ясна решила всколыхнуть мой отдых своим сумасшедшим проектом.

Хотя… не такой уж он и сумасшедший. По легенде, в сундучке Ричарда Оторви Мое Сердце находятся несколько предметов, каждый начинающий и законченный маг знает их наперечет.

Первый предмет – карандаш-скоропис. Применяется для быстрого записывания мыслей (это мне очень пригодилось бы, а то я часто не поспеваю за собственным мышлением).

Второй предмет – палка-копалка. Применяется для нахождения и извлечения из земли кладов и прочих зарытых сокровищ (это мне тоже пригодилось бы, лишние деньги лишними не бывают).

И, наконец, третий предмет – мышка-несушка. Эта зверюшка умеет стащить все, что угодно, откуда угодно, у кого угодно и пронести через что угодно (это в моей профессии особенно ценится).

Последний предмет сундучка всегда привлекал внимание людей, поэтому сундучок Ричарда Оторви Мое Сердце постоянно куда-то исчезал, пропадал, проваливался сквозь землю и утекал сквозь пальцы, его постоянно воровали друг у друга маги и прочие профессионалы-любители острых ощущений и шикарной жизни. И вот, значит, теперь это магическое сокровище объявилось в Верхних Пенках.

Кстати, интересно, у кого украл его директор Центрального гастрогнома и… Да, а почему это он разыгрывается в качестве приза? С таким богатством никто добровольно и живым не расстанется. Что-то тут не так.

– Ясна, а слухи надежны?

– Да, я спрашивала у местных сорок – они подтвердили, а что?

– Ничего. А как зовут директора сего заведения?

– Кюль ибн Аван. Так ты согласна? Йо, ты согласна?

– Может быть.

– Ура! Ура! Я так и знала! А костюмы мы себе сошьем?

– Какие костюмы?

– Там же будет конкурс на самый лучший костюм, и у кого будет лучший, тот станет Королем или Королевой Карнавала. Я хочу быть Королевой!

– Вот выучись шить, а может быть, вышивать и…

– Шить? Ты что, я же ведьма, я… я думала, ты мне наколдуешь.

– Ясна, девочка моя, каждый должен жевать свой хлеб и закусывать своей закуской. Не приучайся жить за чужой счет. Сколько ты сегодня сделала упражнений из «Самоучителя по аналитической магии для поступающих в МУЗы»?

– Для поступающих куда?

– В Магические Учебные Заведения! Позор! Поступаешь и сама не знаешь куда.

– Знаю, просто забыла.

– Так как, все-таки, обстоит дело с задачками?

Ясна состроила кислую физиономию:

– Да чушь там всякая, тоже мне, аналитическая магия! Разве это задачки!

– Например?

– «У мальчика Хриса всего пять хлебных корочек, но у него пять тысяч друзей. Вопрос: как накормить пять тысяч друзей пятью хлебами так, чтобы они наелись и не просили добавки?»

– И чем плохая задачка? Ты сама-то попробуй реши ее.

– Не хочу. У тех, кто учится на магов-переводчиков (это те, кто переводит вещество из одного состояния в другое, в просторечье «превращенцы»), у них задачи поинтересней.

– И что же у них за задачи?

– Например, «как мальчику Хрису воду превратить в вино?»

– Так, – я грозно посмотрела на малышку, – значит, тебя уже такие задачки интересуют?

– Чего ты злишься, мой интерес чисто теоретический.

– Ага, теоретический?

– Да.

– Так, чтоб через пять минут в твоей комнате было чисто, и не только теоретически!

Ясна демонстративно отвернулась, заложила руки за спину и стала медленно показывать всю скорбь своей тяжелой жизни с таким монстром, как я.

– Вот видишь, а потом говорят, что молодежь у них плохая, а сами даже поговорить с ребенком не желают! А ребенок, между прочим, подрастает и из девочки превращается…

– В неизвестно что!!! – закончила я за Ясну ее эпохальный монолог.

– А у меня, кстати, для тебя есть новость, но теперь я тебе ее не скажу.

– Что за новость?

– Я же сказала, что не скажу!

– Ясна, я вот сейчас отправлю тебя домой к Трататуну, и будешь ты там сидеть под домашним арестом до моего возвращения, а я уж постараюсь не возвращаться как можно дольше.

– Ты первая не выдержишь разлуки со мной!

– Еще как выдержу!

– Еще как не выдержишь!

– Еще как выдеру тебя сейчас!

– И пожалуйста, только тогда ты так и не узнаешь, что написано в записке… ой!

– Проболталась?! Теперь-то уж выкладывай, что за записка и от кого.

Ясна мрачно посмотрела на меня – проигрывать в спорах она не любила. Малышка подошла к секретеру, достала оттуда сложенный вдвое листок бумаги и протянула мне:

– Это утром принес почтальон. Он сказал – срочно.

– Так что же ты молчала?!

– Забыла.

– А поорать с утра пораньше свои песенки дурацкого содержания ты не забыла! Где ты только их услышала – какой-то совершенно подзаборный фольклор!

– Между прочим, это песни из репертуара самого Бок Ейна Серебряные Струны!

– Это еще не повод, чтобы утром орать громче соседского петуха.

– Я не орала – я занималась вокалом. Меня, к твоему сведению, пригласили вокалисткой в ансамбль «Манна Небесная», вот так-то!

– Ты бы лучше вместо того чтобы препираться со мной, пошла бы ужин приготовила, а то скоро дядюшка Друд придет, и если он останется без обеда… Голодный мужчина дрессировке не поддается. Я надеюсь, ты уже выучила эту аксиому?

– Я-то выучила эту аксиому, только ты вместо того чтобы препираться со мной, давно уже прочла бы записку, там, между прочим, написано «срочно!».

– Сгинь! – рявкнула я и, повернувшись спиной к Ясне, углубилась в изучение послания.

МАМАША

Умоляю вас, найдите его! Узнайте, где он! Вы всюду бываете! Вам будет не трудно! Передайте, что я хочу его видеть.

Когда Ясна вышла из комнаты, я, сгорая от любопытства, развернула листок и углубилась в изучение… трех слов:

СПАСИТЕ ПРИДУ ВЕЧЕРОМ

Как говорится, краткость – сестра таланта. Но не успела я отложить листок с посланием в сторону, как в комнату снова вошла Ясна с широко распахнутыми глазами и таинственным шепотом сообщила:

– Йо, к нам пришла…

Не успела она договорить, как на нее пала чья-то густая черная тень, и через несколько мгновений в комнату вошла, точнее, ворвалась, если не сказать влетела, как ураган, женщина средних лет и среднего достатка (судя по надетому на нее серенькому платьицу в розовый одуванчик).