Игорь Абакумов - Дойдем до неба

Кто-то из бойцов кинул в ближайший столб шлагбаума небольшой камень. Звук получился глуховатый, но в ночи отчетливо слышный. "Пятнистый" показался через несколько секунд. Он осторожно подошел к столбу и, подняв пластиковое забрало, огляделся.

Славе показалось, что вокруг даже никто и не дышит, только он.

Караульный посветил вокруг фонариком, пожал плечами, достал что-то из кармана и, буркнув пару слов в микрофон, надо же – закурил. Успел сделать две глубокие затяжки, когда под стеной что-то отчетливо зашуршало. Караульный снова напрягся и, подняв автомат, осторожно двинулся вдоль стенки.

Вячеслав чуть не охнул, когда "пятнистый" стал топтаться именно там, где он в последний раз видел Миху, и светить во все стороны фонарем. Слава не отследил тот момент, когда одна тень сменила другую. Просто узкий луч потух, а огонек сигареты нарисовал в воздухе замысловатый иероглиф.

Кто-то легонько толкнул в бок: "К забору".

Слава прыгнул к колючке, а красная точка – ему навстречу, и тут же сигарета оказалась у него в руке. Здоровая лапища протиснулась между рядов проволоки и хлопнула Кроткова по плечу: "Давай".

К тому времени, как Вячеслав вразвалочку дошел до шлагбаума и, затянувшись, помахал в темное окно рукой, под этим окном уже мелькали бесшумные тени.

Докурить Кротков не успел. На плечо ему легла ладонь Деда: готово дело. А под шлагбаум уже ныряли бойцы двух других отделений.

– Все, пошли! Пристраивайтесь в хвост третьему отделению, и молчок до самого карцера, – негромко проинструктировал командир и, повернувшись к показавшейся туше Михи, спросил: – Сколько их было?

Пулеметчик растопырил пятерню, потом добавил еще два пальца. Махнул в сторону крыши и угла дома, прибавив еще два. Девять. Дед кивнул и дал отмашку к движению.

Двигались быстро и почти бесшумно. Патруль то ли не попался, то ли первое отделение опять сработало незаметно, а вот как убирали пулеметный расчет в обложенной мешками с песком точке и Слава и Андрей разглядели отчетливо. Почти. Просто их на секунду заслонила спина все того же Михи, и все пошли дальше.

Обнаружив поголовно вырезанный личный состав караула на КПП, Клаус механически подошел к пульту, откинул красный колпачок и со всей силы вдавил в панель кнопку тревожной сигнализации…

Сирены взвыли со всех сторон в тот момент, когда Миха осторожно опускал на бетон тело часового возле колодца.

– Елдище ваше в мясорубку! – во весь голос, уже не таясь, выругался Дед и, найдя глазами Кроткова, показал ему два пальца. – Двадцать секунд, Рэмбо, двадцать! Петро, проконтролируй! – обернулся к застывшим бойцам: – И вам всем – тоже двадцать. Бегом!

Группа слаженно метнулась к зданию штаба и, как по команде, рухнула в пыль метрах в тридцати от стены. Только шесть человек продолжили движение и распределились попарно к подвальным окнам.

Этого Слава уже не видел. Схватив конец аккуратно смотанной возле дыры в бетоне веревочной лестницы, он прыгнул вниз.

Три секунды.

– Так и череп проломить ногами можно, – раздался из темноты Димкин голос. – Я тут уже без каски.

– Жив?

Пять секунд.

– Жив-здоров, только к стене прикован.

– Посвети, – Слава сунул в руки другу фонарик.

Восемь секунд.

Выстрел в цепочку. Почти без эффекта. Ничего себе!

Десять секунд.

– Ты бы целился получше…

Выстрел. Цепочка, дзенькнув, разлетелась на отдельные звенья.

– Вот это другое дело.

Двенадцать секунд.

Слава подтолкнул Димона к лестнице и крикнул Андрею:

– Помогай, натяни лестницу!

Когда друзья вывалились на поверхность с ободранными о бетонную стенку костяшками пальцев, под стеной штаба почти одновременно ухнули три взрыва. В громадные дыры, образовавшиеся в цоколе здания, тут же посыпались партизаны.

– Наша – крайняя правая, – Слава подтолкнул Димона к концу быстро двигающейся очереди. – Это наши…

Андрей опять оказался позади девушки и попытался слегка подсадить ее в пролом, за что заработал яростный быстрый взгляд и какое-то шипение.

В подвале, несмотря на большое количество еще не разбитых ламп, было темно от поднявшейся пыли. Где-то в дальнем углу часто рвались гранаты, и Слава подтолкнул Димку туда. Друзья, все-таки, оказались не последними – замыкающим в пролом сиганул комиссар, словно он так и не хотел упускать из виду подозрительную троицу.

Прямо, заградотряд какой-то…

Когда курсанты добрались, огибая по пути какие-то машины и частые перегородки, до входа в тоннель, там уже все закончилось. Двое бойцов приладили под балку над развороченной в хлам решеткой две связки толовых шашек с уже дымящимися шнурами и теперь стояли наизготовку с парой огромных связок гранат в руках.

– Последние?

– Я крайний, – в тоннель ввалился насквозь пропыленный Петро. – Работайте…

Партизаны рванули кольца, бросили связки в глубь подвала и, не дожидаясь взрывов, дунули по освещенной трубе в дальний конец, откуда уже доносились гулкие разрывы и автоматные очереди. Замыкающие последовали их примеру и оказались достаточно далеко, когда позади ухнуло несколько мощных взрывов, и послышался гул обваливающегося здания.

– А где Олеся? – Андрюха покрутил головой.

– Она еще в подвале вперед вырвалась, – успокоил его Слава, но Андрей все же, беспокойно озираясь, побежал чуть быстрее.

А вот комиссар почему-то решил отстать. Не иначе, успокоился, что уж отсюда-то его подопечные никуда не денутся. Дорога теперь осталась только одна.

Перед самым последним поворотом трубы, друзья услышали тишину. Бой впереди закончился без их участия. Обогнув угол, Андрюха чуть не споткнулся о сидящего прямо на полу Васька.

– Живы? – он поднял на новеньких усталые глаза.

– Да, а что?

– У нас семь убитых. Восемь легко ранены. И Олеська…

– Что?!! – не дослушав, Андрей бросил оба своих автомата и рванул к плотно и молча стоящей на входе в зал толпе.

Когда в немой круг протолкался Слава, Андрюха сидел, бережно держа на коленях рыжую головку, и, закусив губу, слегка раскачивался из стороны в сторону. Бледность девичьего лица проступала даже сквозь толстый слой серой пыли, а на груди, на ладонь ниже правой ключицы быстро расползалось в стороны кровавое пятно. Девушка еще дышала, но неровно, и каждый выдох с хрипом выносил на серые губы красные пузыри.

– Плохо дело, – тихо проговорил сидящий рядом Дед, – легкое пробито…

В круг протиснулся Димон и легонько пихнул Славу в бок.

– Я это… – Крот подавил в себе легкое оцепенение. – Я вылечить могу. У меня способности. Паранормальные…

– Чего-о-о? – Дед взглянул как-то очень зло. – Издеваешься, Рэмбо?