Гай Кей - Изабель

Она вытерла глаза бумажным платком.

— Не знаю, следует ли тебе говорить.

Нед покачал головой.

— Слишком много тайн. Это начинает доставать.

Она пристально посмотрела на него.

— Вероятно, ты прав. Между нами, Нед?

Он кивнул.

— Дейв находится к северу от Дарфура.

Он не сразу понял.

— В Судане? Но это же… моя мама…

— Твоя мать там, да. Твой дядя присматривает за ней.

У него отвисла челюсть, комично, как в мультике.

— А она… мама об этом знает?

Тетка громко рассмеялась. Этот всплеск веселья заставил ее выглядеть намного моложе.

— Знает ли Меган? Ты сошел с ума? Нед, она бы… она бы так разозлилась, что начала бы шипеть!

Он никак не мог представить свою мать шипящей. Может, лет в десять, но десятилетней он ее тоже не мог себе представить. Или семнадцатилетней, чувствующей себя покинутой сестрой.

Он очень осторожно сказал:

— Я хочу понять. Мой дядя там тайно? Чтобы присмотреть за мамой?

Тетя Ким кивнула головой.

— Я тебе сказала, что мы следим за всеми вами. Но именно о ней я беспокоюсь.

— Почему о ней?

Она молчала.

— Слишком много тайн, — повторил Нед.

— Это твоя мать, дорогой. Это нечестно, что мы с тобой ведем такие разговоры.

— Значит, нечестно. Скажи мне. Почему?

Тетя мрачно ответила:

— Потому что Меган занимается тем, чем она занимается, — ездит в зоны боевых действий, выбирает самые плохие места — в ответ на то, что я ей рассказала о том, что сама сделала, перед самым отъездом. Рассказывать ей было ошибкой.

Нед не ответил. Он представления не имел, что сказать. Он чувствовал себя неуверенно.

Она это увидела и продолжала тихо говорить:

— Она думала, что я стану честолюбивым доктором, постараюсь приносить добро многим людям. Я об этом говорила с ней, когда она была девочкой. Я — старшая сестра, она — младшая, наше с ней общее будущее. Потом я… со мной это произошло, и все изменилось. Я уехала в английскую деревню, чтобы посвятить жизнь сельской медицине. Роды и профилактические осмотры. Насморки, прививки от гриппа. Все в гораздо меньших масштабах. После одного, очень большого события, которого она так и не поняла, и не приняла.

— И это… твоя работа?

Она улыбнулась.

— Насморки? Да. И еще у меня есть сад, — прибавила она.

Нед почесал в затылке.

— И ты думаешь?..

— Я думаю, Меган мне и самой себе старается показать, какой, по ее мнению, я должна была стать. От чего я отказалась. Отказавшись от нее тоже. И она доказывает, что умеет делать это лучше.

Нед молчал. Он сам напросился на такой ответ и не был уверен, что прав и хотелось ли ему действительно это знать.

— Нед, послушай. Люди совершают замечательные поступки по очень сложным причинам. Это происходит сплошь и рядом. Твоя мать — героиня там, куда она ездит. Люди преклоняются перед ней. Может, ты этого не знаешь, наверное, она не рассказывает. Но твой дядя знает, он там был, он это видел.

— Он делал это и раньше?

— Только когда мы знали, что она едет в очень опасное место. — Она поколебалась. — Три раза, не считая этого.

— Как? Откуда вы знали, куда она едет?

Ему показалось, что она хитро улыбнулась в темноте.

— У Дейва много талантов. В том числе — компьютеры. Он мог бы тебе объяснить лучше меня.

Нед подумал, потом уставился на нее.

— Господи! Мой дядя взломал сайт «Врачей без границ»? Их сервер?

Тетя Ким вздохнула.

— Мне никогда не нравилось это слово. «Взломать» — это звучит так криминально.

— Это и есть криминал.

— Наверное, — согласилась она сердито. — Я ему говорила, что не одобряю этого. А он отвечает, что ему необходимо заранее знать, что она собирается делать, чтобы успеть добраться туда самому.

Нед упрямо покачал головой.

— Здорово. И он просто отказывается от собственной жизни и едет туда. И… и что дядя Дейв собирается делать, если на маму нападут или похитят мятежники? В Ираке, или в Руанде, или еще где-нибудь? В этих безумных странах.

Он жил с этим гневом, с этим страхом, тупым, как боль, твердым, как мозоль в сердце. Тетка ответила тихо:

— Не спрашивай об этом, пока не познакомишься с ним. Нед, ты не найдешь никого, кто лучше умел бы справиться с такими ситуациями. Поверь мне.

Он смотрел на нее.

— И он делает это, потому что…

— Он делает это ради меня. Потому что я чувствую свою ответственность.

Теперь в голосе тети Ким появилось нечто новое. Нед посмотрел на нее сверху вниз. Она сидела на камне, по-прежнему сцепив руки.

— Вот это да, — наконец произнес он, опять качая головой. — Вот это называется контроль. А я думал, моя мама в этом первая. Это тоже семейное? Когда я подсчитывал в последний раз, ей было сорок с чем-то. И ты все еще чувствуешь себя ответственной за нее?

Ким снова рассмеялась, на этот раз грустно.

— Мне будет трудно признаться в том, что зря беспокоюсь. И прошу тебя, Нед, ты не должен ей рассказывать!

— Она будет шипеть?

— Она захочет зарубить меня мачете.

— Моя мать? А ты…

— Ш-ш-ш. Помолчи!

Тон ее голоса стал совсем другим; теперь в нем звучал приказ, что его поразило. Нед замер, прислушиваясь. Потом и он тоже услышал шум.

— Дерьмо, — прошептала Ким. — Я потеряла бдительность.

— Ты выругалась, — машинально заметил Нед; он так говорил, когда его мать позволяла себе выругаться.

— Дьявол, да! — ответила его тетка. Мать так не ответила бы. — Возможно, нам грозят неприятности. — Проклятье! Это моя ошибка, и серьезная. Но зачем им на нас нападать? Что ты здесь делал, Нед?

— Кто собирается на нас напасть?

— Волки.

— Что? Не может быть. Волки в основном вегетарианцы. Я это проходил в школе в прошлом году.

— Тогда скажи этим волкам, чтобы они пошли и нашли салат-бар, — мрачно предложила Ким.

Нед услышал треск веток и шуршание листьев в лесу к северу от них, возле того места, где тропа спускалась вниз, к городу.

— У тебя что-нибудь есть? Перочинный нож? — спросила тетя Ким.

Он покачал головой. Этот вопрос его испугал.

— Тогда найди палку, быстро, и ступай назад, к башне. — Она зажгла свой фонарь и провела лучом по земле между ними и деревьями.

Нед увидел, как блеснули чьи-то глаза.

Тогда он очень испугался, хотя все это казалось нереальным. Когда Ким провела лучом по земле ближе к ним, Нед увидел сломанную ветку и бросился к ней.

В ту же секунду он услышал, как его тетка жестким, ледяным голосом произнесла несколько слов на незнакомом ему языке, вслед за чем в темноте наступила тишина.