Виталий Бодров - Не буди лихо

Навстречу мне неторопливо катит телега, груженная какими-то бочками. Возчик с интересом взирает на нашу беготню, но вмешиваться явно не собирается. Пробегаю мимо, опережая преследователей ярдов на тридцать. И тут случилось оно. Чудо имени святого Лакки. Из переулка вылетает всклокоченный Сигр и всеми четырьмя лапами вцепляется смирной коняшке чуть ниже хвоста.

Коняшка смирной быть сразу перестает. Нет, оно, конечно, мерин, и на мужскую честь благородному скакуну глубоко наплевать. Но какие-то струны в его лошадиной душе мой котик все-таки задел, потому как мерин тут же встает на дыбы, опрокидывая на мостовую свою поклажу и обалдевшего возчика.

Бочки разбиваются в щепки, заливая мостовую душистым маслом. Сворачивая в переулок, из которого вырулил мой замечательный кот, я успеваю заметить, как скользят и падают мои преследователи. Спасибо тебе, святой Лакки, а тебе, Сигр, кроме спасибо полагается еще и свежая рыба в натуральную величину.

Оказалось, успокоился я рано. В переулке налетаю на изрядный отряд городской стражи, явно преследующий моего кота (интересно, что такого важного он успел спереть? Чтоб мне пальцы сломать, надо его в Гильдию порекомендовать). Моя удача и тут на высоте: любуясь соревнованием по барахтанью в масле, я сбиваю с ног милорда Арессака, заместителя господина коменданта нашего славного города. То есть вторую по толщине шишку среди руководства доблестной городской стражи.

– Взять его! – вопит мне вдогонку сбитый милорд, и городская стража оставляет погоню за моим котом, переключаясь на меня.

– Стража хочет заграбастать наше золото! – слышу возмущенный вопль Фрола, и яростный рев десятков глоток говорит о том, что в городе вот-вот начнется бой.

Стража поворачивает оглобли, потому как толпа собирается растерзать их злосчастного руководителя. Я же, пользуясь случаем, исчезаю в лабиринте улиц.

Теперь мне надо как-то себя замаскировать. Самый простой карнавальный костюм – костюм нищего. Я нахожу лужу подходящей глубины и ложусь в нее, как довольная жизнью свинья. Правда, хрюкать и блаженствовать мне недосуг (прирезать могут), я отжимаю куртку от излишка воды, перекатываюсь по сухой пыльной обочине. Затем складываюсь почти пополам и ковыляю по улице, протягивая встречным покрытую грязной коркой ладонь. И если кто опознает во мне доппельгангера, сдам его «Петушиному часу» как скрытого чародея, потому как без помощи магии разоблачить меня невозможно.

Преследователям явно не до меня. Горожане, забыв о награде за любимого меня, с воодушевлением мутузят стражу. Блюстители порядка изрядно уже потрепаны, но за мечи пока не хватаются. Впрочем, это дело времени, которого у меня лично, увы, немного. Тороплюсь миновать свалку, чтобы присоединиться к моим друзьям, старым и новым. Без меня они, пожалуй, будут искать нужное место до следующего лета.

Замечаю сидящего на заборе Сигра. Кот с интересом разглядывает дерущихся; почуяв меня, делает морду невинную, как у святого Лакки после раскаяния. Обычно такое выражение на рыжей морде заводится после особо крупной шкоды. Задумываюсь, не его ли лап дело эта заварушка, с подозрением смотрю на своего котика. Морда становится практически как у ангела, глаза из желтых – чуть ли не голубыми. Более безгрешного кота нет и не было на всем белом свете! Пожимаю плечами, прохожу мимо Сигра. Если кот, явно меня узнавший, увяжется следом, возможны проблемы. Воры – народ глазастый, кто-нибудь задумается, отчего это знаменитый кошак Ригольда следует за каким-то оборванцем. И сделает соответствующие выводы, уверяю вас, достаточно близкие к истине, чтобы мне снова пришлось улепетывать со всех ног.

Сигр посмотрел на меня вопросительно, мявкнул, но за мной не пошел. Вот и ладно, вот и хорошо. Так, ну и куда подевались эти оболтусы?

– Лани, – удивленно прогудел Боресвет. – И Таль с ней. Как они здесь оказались, в натуре? Я чего не понял или ахарцы в Ледании живут?

– С них станется, – согласился Бол. – Одно слово – варвары. Кстати, о варварах. Вон та часть скульптурной композиции сильно напоминает одного кассарадца…

– Чего? – не понял богатырь. – А ну, кыш отседа! Эй, братья-сестры, мы здесь!

Братья-сестры озабоченно двигались себе по улице, не обращая внимания на рев гардарикца.

– Совсем нюх потеряли, – печально констатировал богатырь. – Может, кинуть в них чем для привлечения внимания?

– Булавой, к примеру, – хихикнул Бол.

– Тьфу на тебя, – обиделся Боресвет. – Смотри-ка, с ними тот давешний нищий, что от деревянных тапок отказался. Гадом буду, он!

– Что, интересно, он делает в их компании? Эй, Ларгет! Оглох, что ли?

Таль, очевидно, что-то услышал, повернул голову и окинул Бола равнодушным взглядом. Будто на бревно деревянное посмотрел. Потом в его глазах вспыхнуло изумление, Ларгет дернул Лани за рукав, та остановилась, повернулась в его сторону, и тут на них обоих налетел зазевавшийся варвар.

– Пойдем к браткам, пока не слиняли, в натуре, – предложил Боресвет, глядя, как молодежь пытается выбраться из-под усевшегося на них кассарадца.

– Как живыми до сих пор остались – не понимаю, – пробормотал Бол.

– Лучше не упрямься, Зачинщик, – ласково посоветовал Кобра. – Где он?

– Ты рехнулся, идиот. – Бенджамин сплюнул кровью. – Король тебе башку свернет!

– Где он? – Вор схватил его за волосы, лезвие ножа коснулось шеи. – Святым Лакки клянусь, оставлю в живых, если скажешь сейчас.

– Говорю тебе, нет его здесь! – Зачинщик скосил глаза на лезвие ножа. Он выглядел очень испуганным. – И не было никогда.

– Король сказал, он здесь, – гнул свое Кобра. – Ты же не будешь оспаривать его слова? Королю это не понравится, Зачинщик, очень не понравится. Скажи, где Ригольд, и я оставлю тебя в покое. Король сказал, что не хочет его смерти. Ты ничем не повредишь ему, Зачинщик. Где он?

– Да пошел ты…

– Кобра, смотри, что я нашел!

– Ты чего орешь под руку? – рявкнул вор.

– Смотри! – Подручный протянул ему ворох окровавленного белья. – Ригольд был здесь! Точно тебе говорю – был!

– Толку-то, – грустно вздохнул Кобра, глядя в безжизненные глаза Зачинщика. – Говорю, не надо было орать под руку…

Глава 6

– Попрошу тишины! – Архимагу пришлось повысить голос.

То, что творилось в Совете Ковена, ему определенно не нравилось. Странное дело, изучение ахарского внесло элемент анархии в прекрасно сбалансированные структуры Ковена. Связь между этими двумя событиями была неявной, но вполне очевидной для пытливого разума Архимага.