Андрей Прусаков - Прилив

— Я могу отпустить тебя в Пойму, — снисходительно сказал он. — Но ты не доживешь до завтрашнего утра. Я не жесток. Для тебя лучше умереть здесь и сейчас.

Мих занес меч. В один миг все стихло. Слав слышал, как в ров осыпается песок под порывами ветра. Слав закрыл глаза.

— Подожди‑ка, Мих, — сказал кто‑то. Слав не видел — почувствовал, как меч опустился. — Этот гмор многое знает. Его знания могут помочь нам. Пусть он расскажет нам все, что знает, а потом делай с ним, что хочешь.

— Зачем? — недовольно спросил Мих. — Зачем нам это?

— Затем, что не стоит начинать новый год с крови, — это был голос старика Прича. — Предки говорили: как встретишь год, так его и проведешь. Не стоит убивать его сегодня. Мы многое можем узнать от него, он может быть полезен…

— Но он убил Волода! — гневно выкрикнул кто‑то. Толпа зашумела.

— Я никого не убивал! — открыл глаза Слав. Он был еще жив, что‑то внутри подсказывало, что самое страшное миновало, и сегодня он не умрет.

Глава 15. Волод. Телохранитель.

Волод осваивался. Исследовав жилище Слава вдоль и поперек, он понял назначение многих вещей и приборов, поражаясь тому, как расточительны гморы. У нас в селении в таком жилище поместилось бы половина клана, а здесь живет он один! А сколько тут пластика и металла! Он даже попробовал отодрать кусок мягкой обшивки от дивана, но все было сделано на совесть, крепко и надежно, без хорошей кувалды и топора не сломать. Да, живут гморы! Вот бы нашим рассказать, подумал Волод и сжал зубы: теперь он никому ничего не расскажет. Никто из клана не узнает, куда он исчез, и где сейчас. Волод был счастлив, но радость была неполной оттого, что поделиться ей было совершенно не с кем.

Он принимал душ по несколько раз в день, экспериментируя с холодной и горячей водой. Он обнаружил странный шкаф, внутри которого было очень холодно, а на прозрачных полочках лежали невиданные продукты. Волод перепробовал все, наслаждаясь едой и ругая гморов за идиотскую упаковку: не сразу сообразишь, что здесь надо дернуть за колечко, а вот тут просто нажать… Пить воду быстро надоело, Волод нашел в холодном шкафу темную стеклянную бутыль и попытался открыть. Тщетно. Он крутил и вертел ее, пытался открыть запечатанное пластиком горлышко руками и зубами: никак. Но упорства Володу не занимать: если уж добрался в гмород, так неужели бутылку не откроет? Он огляделся в поисках чего‑нибудь тяжелого. Ну, что за народ эти гморы: ни нормального ножа в жилище, ни меча, ни топора!

В конце концов, он сунул горлышко в дверной проем шкафа и изо всех сил хлопнул дверцей. Горлышко разлетелось, и половина жидкости пролилась на ковер. Не беда, там еще есть. Волод налил темную жидкость в стакан и быстро выпил. Как вкусно! В голове зашумело, и в приступе неожиданной ярости Волод швырнул бутылку о стену: почему эти гморы живут так, а мы, настоящие люди, как… как… Все это должно быть нашим, все!

Впервые в жизни Волод почувствовал странное раздвоение. Душа металась, и разум не знал, что делать. Одна его часть жадно желала обладать всем этим всегда, стать гмором, кем угодно, лишь бы не возвращаться в прошлую жизнь… Другая часть не менее жадно хотела разрушить все, растащить и сжечь весь гмород, чтобы проклятые гморы испробовали, что такое настоящая жизнь в пустошах! Они бы сдохли, как рыбы без воды, а он бы хохотал над ними, и это было бы справедливо! Мысли кружились и мельтешили, и сквозь эту круговерть Волод осознал, что ему предстоит выбор. Вернее, выбор он сделал, когда сел на место убитого гмора, теперь же осталось этот выбор подтвердить, а это значило: забыть. Забыть всех, кого он знал, и начать жизнь сначала. Любой на его месте использовал бы такой шанс! Любой, кроме дурака и ленивого.

Один из экранов неожиданно вспыхнул, и на нем возникла фигура отца. Его нового отца. Как там его звали?

— Как ты себя чувствуешь, сын? — спросил Изагер. Волод кивнул.

— Хорошо. Лучше.

Отец удовлетворенно кивнул.

— Ты не захотел, чтобы тебя осматривали. Почему?

— Потому что нечего меня осматривать, — Волод прикусил язык, подумав, что говорит чересчур грубо. — Я здоров, отец.

— Хорошо, — кивнул Изагер. — У меня много дел, и я не смогу связываться с тобой часто. Думаю, ты простишь мне это, ведь мы знаем, о чем идет речь.

— Конечно, отец, — Волод понятия не имел, о чем говорят, но, хочешь казаться умным — больше слушай и многозначительно молчи. Дурака выдает язык. Так говорили в Пойме.

— Отлично. Ты знаешь, как связаться с Юром. Думаю, его уроки пошли тебе на пользу, если ты смог выжить.

Юр. Надо запомнить. И еще какие‑то уроки. Интересно, чем занимаются гморы?

Володу понравилась терраса. С нее открывался великолепный, завораживающий вид на гмород: высокие, блестящие дома, разноцветные фигурки гморов, самодвижущиеся машины! И океан, огромный, сравнимый с разлившейся Поймой, только синее и, конечно, глубже. К тому же Волод видел разлив с берега, а здесь смотрел на океан с огромной высоты, видел пенные кончики волн и ощущал его запах. Так вот откуда приходит прилив! Когда приходит время, океан устремляется в Пойму и затопляет ее, принося в пустыню воду и жизнь…

Экран вновь осветился. Возникший на нем человек был Володу незнаком, что и неудивительно: он почти никого здесь не знал.

— Приветствую, Слав, — сказал человек. Волод заметил несколько шрамов на лице гостя, и это его удивило. В клане говорили, что гморы способны вылечить любого и так, что следа не останется.

— Приветствую, — ответил Волод. Варвар решил держаться осторожнее. Кто знает этих гморов?

— Я ждал тебя, но ты не пришел на урок. Могу я узнать, в чем дело? — осведомился человек. Взгляд серых глаз был прям и непреклонен. Вожак, определил Волод, или один из вожаков. Такому соврать трудно.

— Я… заболел, — ответил Волод. — Ты слышал… что со мной случилось?

— Об этом я и хотел поговорить. Твой отец разрешил тренировку, если ты будешь в состоянии тренироваться. Ты в состоянии, Слав?

— Я… — Волод подумал, что, если от всего отказываться, это вызовет подозрения. Но он не знал, куда его зовут, не знает гморода. — Согласен, если ты придешь сюда. Приходи, я буду ждать, — и он торопливо отвернулся от экрана. Через пять секунд повернул голову: экран был темен. Человек исчез. О каких тренировках он говорит? Кто он? Тут вспомнились слова Изагера о каком‑то учителе по имени Юр. Может быть, это он? Скорее всего, он и есть. Но прямо не спросишь.

Прошло совсем мало времени, и от дверей раздался звонок. Волод подошел и в растерянности остановился: он не знал, как открыть. Вспомнив, как открывали ему, юноша глазами поискал что‑либо подобное поблизости и нашел встроенную в стену, почти неотличимую по цвету панель. Легкое нажатие — и дверь отъехала. Ох, слава Основателям…