Лоуренс Уотт-Эванс - Драконья погода

— А что он здесь делает? — поинтересовалась Роза, но сдвинулась в сторону, пропуская в комнату Арлиана, который посадил Конфетку на кровать.

Комната Розы была отделана темно-красным бархатом. В отличие от спальни Конфетки, которую освещали четыре стеклянных светильника, здесь в самых разных местах стояли толстые свечи. Арлиан быстро огляделся по сторонам и спросил, обращаясь к Розе:

— Тебе помочь?

— Ты не клиент, верно? — проговорила она. — И не стражник, судя по костюму.

Она не ответила на его вопрос, просто протянула к нему руки, причем сначала ту, в которой держала свечу.

Арлиан понял, что она имеет в виду, взял свечу и поставил ее на ближайший столик, затем отнес Розу на кровать, посадив рядом с Конфеткой — та тут же потянулась к ней и нежно обняла.

— Нам так давно не удавалось поболтать! — сказала Конфетка. — И зачем только тебя перевели сюда?

— Что он здесь делает? — повторила Роза, не обращая внимания на вопрос Конфетки. — Он твой друг?

Арлиан решил, что дополнительный свет не помешает, и начал зажигать свечи от той, которую взял у Розы.

— Я подошла к окну, чтобы немного подышать свежим воздухом, и увидела его во дворе, возле конюшни, — ответила Конфетка. — Знаешь, я предложила ему забраться наверх, и он забрался! — Она хихикнула.

Роза повернулась и оценивающе посмотрела на Арлиана.

— Если тебя здесь поймают, у тебя будут серьезные неприятности.

— А у меня уже серьезные неприятности, — заявил Арлиан, поднимая голову от третьей свечи.

Роза вопросительно взглянула на Конфетку.

— Он беглый раб, — пояснила Конфетка. — Работал на руднике Глубокий Шурф.

— Надеюсь, ты понимаешь, — нахмурившись, проговорила Роза, — что, если кто-нибудь спросит, он залез сюда сам, его никто не приглашал. А мы, бедные калеки, не смогли ему помешать.

— Естественно! — решительно кивнув, заявила Конфетка. — Конечно. Мы даже позвать на помощь не могли, стены здесь такие толстые — нас бы все равно никто не услышал. А еще он меня изнасиловал. — Она снова фыркнула.

Роза взглянула на Арлиана и спросила:

— Правда?

— Скорее наоборот, — призналась Конфетка.

— Но я не возражал, — вмешался Арлиан и вернул пятую свечу на место, решив, что этого достаточно.

— Ладно, — сказала Конфетка, снова став серьезной. — Я подумала, что мы могли бы его отмыть и найти приличную одежду, чтобы ему больше не пришлось прятаться.

— Возможно, — согласилась с ней Роза.

— Может быть, я тоже смог бы вам как-нибудь помочь, — заявил Арлиан и поставил на место свечу, от которой зажигал остальные.

— Помочь нам? — насмешливо переспросила Роза. — Каким образом? Если только ты не волшебник и не в силах вернуть нам ноги, ты ничего не можешь для нас сделать. — Она покачала головой. — Нет, мы останемся здесь, пока не состаримся. И тогда нас скормят собакам.

Конфетка прикусила губу.

— Не говори так.

Арлиан удивленно уставился на женщин.

— Скормят собакам? На самом деле? — спросил он.

— Не хочу даже слушать, — заявила Конфетка и зажала уши руками.

— Такая возможность существует, — проговорила Роза.

Арлиан стоял и таращился на них с глупым видом, не в силах найти подходящие слова.

Наконец Конфетка взяла себя в руки и сказала:

— Давай начнем с волос.

— Конфетка, — поколебавшись немного, заявила Роза, — впустить его сюда — это одно. Можно сказать, что он нас заставил. Но заниматься волосами… А если нас поймают?

— Пойдем собакам на корм значительно раньше, — проговорила Конфетка. — Какая разница, если нам все равно уготована такая судьба? Слушай, давай, будет весело!

Роза разглядывала Арлиана и хмурилась.

— Никто не станет проверять, что мы сейчас делаем, — начала уговаривать подругу Конфетка. — Они никогда не проверяют. Зачем было тогда отрубать нам ноги? Стража следит за тем, чтобы сюда никто не влез, они не знают, чем мы тут занимаемся.

— Хозяйка знает.

— Она спит у себя в комнате на первом этаже! А Ник здесь, не можем же мы выгнать его на такой ужасный холод, верно? Если мы услышим, что кто-то идет, он спрячется.

— Где?

— Где угодно. Под кроватью, в шкафу…

— На чердаке?

Глаза Конфетки широко раскрылись от удивления.

— А здесь есть чердак?

Роза показала на панель в потолке своей комнаты, края которой скрывали золотые фестоны.

— Она поднимается, — сказала Роза. — Хозяйка хотела устроить там небольшое окошко для клиентов, чтобы они могли подсматривать, но потом передумала. — Она взглянула на Арлиана. — Сможешь туда забраться?

— Думаю, да, — ответил он, прикидывая высоту панели. — Если будет на что встать. Вот это подойдет, — добавил он, показав на стул.

— Поставь стул так, чтобы было удобно, — посоветовала Роза. — На всякий случай.

Арлиан кивнул и установил стул под панелью. Пока он занимался делом, подруги о чем-то тихонько шептались. Убедившись в том, что все в порядке, Арлиан к ним повернулся.

— Идем, — позвала его Конфетка. — Мы тобой займемся. И скоро ты станешь самым красивым мужчиной в Вестгарде!

— По меньшей мере, — согласилась с ней Роза. — Помоги мне, ладно?

Арлиан довольно быстро выяснил, что у Розы возле кровати нет маленького столика с баночками и флакончиками, как у Конфетки. Один из углов ее комнаты украшало роскошное трюмо с двумя табуретками, тремя зеркалами и огромным количеством косметики. Две медные лампы заливали его ровным ярким сиянием. Арлиан посадил женщин на табуретки и опустился между ними на колени.

Роза развязала кожаную ленточку и начала расчесывать его спутанные волосы. Конфетка действовала более решительно и схватила ножницы.

— Мне нравится прическа лорда Интиора, а тебе? — спросила она.

Роза отвернулась от спутанных волос Арлиана и, нахмурившись, взглянула на подругу.

— Ты имеешь в виду, если зачесать назад, а с боков коротко подстричь? Ну, не знаю… — Она принялась изучать Арлиана, взяла его за подбородок и чуть приподняла лицо.

Разумеется, Арлиан не имел ни малейшего представления, о чем идет речь. Он никогда не слышал про лорда Интиора и, уж конечно, не разбирался в прическах. Впрочем, он был на все согласен и не собирался сопротивляться. Оказавшись наедине с двумя прекрасными женщинами, в теплой комнате, окутанной восхитительными ароматами, он чувствовал себя так замечательно, что с трудом верил в реальность происходящего. Если бы еще удалось чего-нибудь поесть и не приходилось беспокоиться о том, что его могут поймать, он был бы на седьмом небе.