Виктор Исьемини - За горизонтом

Посланника проводили к графу, он спешился, представился и начал долго и путано объяснять все недавнее происшествие досадной ошибкой… При других обстоятельствах его извинения могли бы считаться образцом вежливости — но в данном случае было понятно, что они насквозь фальшивы. Ингви, прислушивавшийся к речи местного рыцаря, предположил, что это и есть тот самый дворянин, которому принц поручил сопровождать колонну гевцев. Скорее всего сам принц и благословил вассалов на это вероломное нападение (негласно и неофициально, понятное дело), но в случае неудачи расхлебывать все предстояло исполнителю. Что он и делал в меру сил. Свои извинения этот достойный дворянин подкрепил предложением сопровождать «любезных соседей», то есть сулил себя в качестве заложника.

Граф Гезнур размышлял несколько минут — затем утвердительно кивнул. Предложение местного рыцаря было принято. Однако близился вечер и граф велел расположиться лагерем прямо на месте недавней схватки. Хотя он и спешил, но два часа ничего не решали, а после драки солдатам полагался хоть какой-то отдых…

К Ингви обратился Мертвец:

— Прошу прощения, мастер Воробей. У меня к вам деликатная просьба, не могли бы вы прочесть для меня заклинание «вложения маны». Что-то устал я сегодня…

— Вам требуется зарядить какой-то амулет, мастер?

Сержант замялся:

— Да… То есть… Словом, просто постарайтесь сконцентрироваться на мне. Если не возражаете, я присяду — а вы прочтете прямо над моей головой.

Когда сеанс был окончен, Мертвец встал и потянулся, словно оценивая какие-то изменения в себе, затем заключил:

— Хорошо! У вас, мастер, отличные способности и прекрасное умение концентрировать поток. Сколько я вам должен?

— Пустяки, — отмахнулся демон, — тот, кто сражался с моими людьми плечом к плечу, всегда может рассчитывать на мою помощь. И спасибо за комплимент.

— Тогда примите мою благодарность. Я ваш должник, мастер Воробей. Но еще одна просьба — не нужно афишировать мои странные привычки.

— Разумеется…

На следующее утро мы двинулись в путь. Дворянин-болотник, сопровождавший нас в качестве проводника и заложника, обещал, что нападений больше не будет — и не обманул. Местные убедились, что добыча — какой бы заманчивой она ни выглядела — окажется не стоящей предстоящих потерь. Так что Болотный Край мы пересекли без приключений — если, конечно само путешествие по этой удивительной стране не считать приключением…

Да… Тот, кто побывал в Болотном Крае, никогда не назовет Геву «страной грязи»… Уже днем мы миновали всего лишь сырые заболоченные земли и вступили в бескрайнее царство болот. Болота здесь не просто встречались на каждом шагу — наоборот, сухие участки были небольшими островками среди топей. Сухие участки — это я выражаюсь фигурально, чтобы подчеркнуть, что кое-где сырая, перемешанная с тиной и гнилью почва не колыхалась под ногами…

«Люди есть везде» пояснял когда-то мне, пришельцу, эльф. Удивительно, но в этих местах люди жили тоже. Ни гномам, ни эльфам, ни даже оркам никогда бы, скорее всего, и в голову не пришло селиться в этом ужасающем месте… Только люди осмелились обосноваться здесь. И жили в дикости и нищете, что усугублялось тем обстоятельством, что «старшие» народы не оставили здесь следов своей древней культуры. Людям здесь не у кого было учиться, не у кого перенимать знания…

И возможно поэтому суеверий здесь было в избытке. Они — суеверия — во многом подменяли ортодоксальную религию, удивительным образом сплетаясь и срастаясь с ней… Сопровождавший нас дворянин охотно рассказывал страшные сказки здешних мест — одну за другой. И его рассказу вторил скрип деревьев, раскачивающихся на ненадежной почве при малейшем ветре, глухие вздохи трясины, пузырящейся болотными газами, да чавканье зеленоватой жижи под ногами. Эта отвратительная субстанция выступала между бревен и жердей, которыми была вымощена наша дорога, чмокала и квакала при каждом шаге, неохотно выпуская ноги пешеходов и конские копыта — словно болото, затаившееся под тонким слоем рукотворной тверди, тянуло жадные пальцы и пыталось схватить, удержать, подтащить поближе к своим бездонным омутам…

Все это, конечно, способствовало эффекту, производимому рассказам болотника — а тот не скупился на всякую жуть о болотных чудищах, гигантских змеях, оживших утопленниках и, естественно, упырях. Ннаонна при этом то морщилась, то скептически посмеивалась — она больше не пыталась искать родню…

— А что, сэр Антес, — спросил я как-то местного рыцаря после очередной его байки, — не обитают ли в ваших болотах еще и демоны?

— Нет, мастер капитан, с нас хватает и своей нечисти, а демоны — суть порождение досужих умов в больших городах…

— Отчего же, добрый сэр, вы так скептически настроены относительно демонов?

— Оттого, что места наши — грязны и мокры, а демон — существо огненное и чистое. Таковые качества фантазии подскажет лишь жизнь в чистоте, тепле и уюте, что присуще большим городам!

— Да вы философ, любезный сэр Антес! — ухмыльнулся даже слушавший нашу беседу граф Гезнур, в последнее время обычно хмурый и нетерпеливый.

— Вы чересчур добры, — отмахнулся тот, — хотя, впрочем, постойте. Мои же собственные сервы жаловались, что на них нападал какой-то демон! Представьте себе, они не могли придумать ничего более умного… Маленький такой крылатый демон… Укусил мальчишку и скрылся…

— А скажите, сэр, — заинтересовался я, — у мальчишки этого нет ли магических способностей?

— А кто его знает, — пожал плечами дворянин, — может и есть… Мальчишка подлого происхождения, сын колдуна…

Так-так, мой чертенок, похоже, побывал совсем недавно во владениях нашего заложника, то есть он продолжает двигаться впереди нас… А монахи с их караваном?..

— А монахи? Не проходили ли этим путем монахи с конвоем закованных в цепи людей?

— Были недавно, два дня тому назад… Да они постоянно этой же дорогой шастают, монахи…

— Интересно, интересно… А вы или ваши благородные соседи — не пытались ли устроить им… как бы это сказать…

Я замялся, не находя достаточно безобидных формулировок, чтобы спросить о разбойничьем нападении, но сэр Антес из Дашстеля меня понял с полуслова:

— Нет, мастер капитан, мы их не трогаем. Зачем? Рабов они всегда водят самых дешевых, пожилых… Такие в наших болотах долго не протянут… Что с них, с монахов-то, взять? Зато если история дойдет до церковного начальства — так потом вони и писку столько будет… Нет, пусть уж ходят…

Тут я не сдержался и мстительно заявил: