Виктор Кувшинов - Мир, которого нет

— Что?! — спросила, все еще стоя, возмущенно уперев руки в бока и сверкая глазами, Сашенька.

— Вы и ваше искусство. Я имею в виду, вы нужны друг другу, а творчество для вас, это как воздух, которым вы дышите. Из этого и будем исходить — все остальное неважно!

Три любопытных гуляки направились по одной из улиц прочь от дворца. Однако прогулка не длилась долго. Навстречу им попалось трое неплохо вооруженных и наряженных в военную форму людей. Троих из зиндана выручило то, что они были прилично одеты, и самый нарядный из патруля офицер согласился препроводить их до дворца, где ему и были даны объяснения, почему трое подозрительно любопытных субъектов разгуливают по центру города без каких-либо документов. Оказалось, просто никто не озаботился такой малостью, как выдача официальных бумаг новичкам.

Вечером Ян все-таки добрался без документов до особняка, в который его пригласили на рюмку чая. Благо, он находился в двух шагах от площади, что говорило о высоком общественном положении его владельца.

Псевдо-Орина принимали со всем должным уважением. Предупрежденный лакей, без слов проводил Яна в гостиную. Хозяин, степенный мужчина, с властным лицом, представил ему жену, отсутствовавшую на приеме во дворце, и провел в курительную комнату, где предложил Орину сигары и выпивку. Ян не знал, курил ли Орин, но сослался, что в свою промежуточную жизнь в рабском состоянии не курил и пока не определился надо ли ему это вообще.

— Знаете, смерть — это хорошее средство, чтобы избавиться от дурных привычек! — перевел он все в шутку и ограничился виски местного изготовления.

Хозяин исподволь намекнул, что при перерождении ничего не остается, даже внешний вид меняется, на что Ян рассмеялся:

— Я бы и испугался при виде своего нового отражения, но никак не могу припомнить старого, вот в чем проблема!

— Ну, это ничего. Главное, что остались воспоминания о прошлой жизни, — и собеседник перешел к животрепещущим вопросам. — Как Вам понравилось здешнее общество? А может, вы что-то помните о нем из своего прошлого?

— Надо признаться, ничего особенного не помню, но чувствую, что в тонкостях местной политики еще долго придется разбираться, — признался Ян.

— Я Вас и пригласил, уважаемый Орин, для того чтобы помочь кое в чем разобраться.

— Буду очень благодарен! — воскликнул Ян и навострил уши. Сейчас он мог получить ценнейшую информацию, проливающую свет на многие темные стороны здешней жизни.

— Я не последний человек в волшере, но не наделенный знанием многих "слов".

Вследствие чего не могу претендовать на звание мага и поэтому ношу простое имя Степан, каким наделил меня зиндан, а не придуманное, как у наших волшебников. Но могу похвастать, что вся разрешительная система для людей, транспорта и товаров находиться в моей епархии.

— Значит, тогда мне точно к Вам и нужно! — рассмеялся Ян и рассказал недавнюю неразбериху с отсутствием у них документов.

Хозяин снисходительно улыбнулся и буркнул:

— Ну, что тут возьмешь! Маги витают в небесах, и где уж им до бренных бумажек!

Минутку! — он встал и вышел из комнаты. Вернувшись, действительно, спустя какую-то минуту, он подал Яну небольшой свиток с золоченой кисточкой и свинцовой печатью.

Ян осторожно раскрыл красивую, украшенную гербовой вязью бумагу, на которой было написано всего несколько слов: "Беспрепятственно пускать подателя сего документа, куда бы он ни попросил" и красивая надпись "Волшер Изанры".

— Но это же знак безграничного доверия?! — удивленно спросил Ян. О такой бумаге он не мог и мечтать, планируя свой побег.

— Ну, не такого уж и безграничного, — усмехнулся собеседник. — В частные дома или особые департаменты Вас все равно не пустят. Но Вы правы, примите это, как знак уважения и залога дружеских отношений. С этим документом Вы будете уверенней чувствовать себя на улице. А теперь я хотел бы объяснить, кое-что… — и они вернулись к так интересовавшей Яна теме разговора. — Понимаете, наше общество извращено тем, что у нас, «пришедших» нет детей. С одной стороны это может показаться и плюсом — все появляются здесь на равных условиях и никого не протежируют мамочки и папочки. Но, на самом деле, получается еще хуже — когда нет династий, нет родственных связей, каждый сражается, как волк — только за себя. Здесь идет постоянная беспринципная и беспощадная война. Маги — это те, кому повезло ухватить кусок пожирнее — например, найти и расшифровать книгу "слов".

Они держаться вместе против всех и постоянно следят, не подставится ли какой коллега под удар. А мы, кому повезло чуть меньше, пытаемся найти свою волшебную книгу или хотя бы одно, но очень сильное «слово». А потом, добившись всего, мы прикладываем все возможные усилия, чтобы потратить оставшееся время, деньги и власть для удовлетворения своих прихотей. Ведь после нас, хоть трава не расти!

Где снова мы появимся на свет, никто и никогда не мог предугадать. На моем веку, Ваш случай первый, когда маг оказался снова в том же волшере.

— Интересно, а зачем же они сами обещали нам дать «слова» помогающие в профессии? — удивился Ян. — Это же усиливает нас и ослабляет магов!

— Это только так кажется. На самом деле, эти «слова» только еще больше поработят вас. Ведь «слово» "слову" рознь! И сотня «слов», помогающая варить железо, делать стекло или изготавливать ткани, не заменит одного, боевого или подавляющего волю людей! А владение таким профессиональным «словом» закабалит вас до скончания века получше любых цепей, так как ничего другого вы уже не сможете хорошо делать. Вот и выйдет из вас какой-нибудь пекарь высшей категории.

Раздавать эти слова правящим магам очень выгодно. Ведь волшер не так уж и велик, и свое производство хороших изделий почти невозможно такими малыми силами без волшебства. А надо еще чем-то торговать с соседями и быть сильными, чтобы отражать возможные нападения. Для этого и раздаются "милостивым верховным" такие слова. Это я Вам, как профессионал доложу.

— Да, приятно поговорить с умным человеком, — усмехнулся Ян. — Кажется, за одну короткую беседу я стал раза в два более осведомленнее о положении вещей, чем за несколько дней до этого. Но, как это все, по-вашему, может отразиться на моей судьбе?

— Вы, дорогой Орин, появившись здесь, становитесь мишенью для всех. Все хотят заполучить Вашу книгу «слов», обманув Вас, или стараясь привлечь Вас в союзники.

Не верьте никому. Даже мне. Не буду скрывать, это был бы предел моих мечтаний, завладеть Вашей книгой, но я реалист, и мне достаточно того, что Вы запомните мои слова и, когда обретете свое былое могущество, то не забудете мою откровенность.