Вера Семенова - Чаша и Крест

Скильвинг опять прикрыл глаза, вспоминая этот давний разговор.

"Наш Орден существует не для этого, Эли" — сказал я ей. "Нам не нужно показывать свою силу и могущество, поскольку мы не хотим, как крестоносцы, повелевать этим миром и направлять его. Мы собираем и направляем только знания. И все богатства, которые мы зачастую получаем от сильных мира сего за свои магические умения, нужны нам только для того, чтобы все больше знающих людей приходили к нам, чтобы мы могли обеспечить им достойную жизнь, чтобы строить все больше орденских лечебниц и библиотек".

"Но при этом никто о нас не знает?"

"Мне кажется, о нас и так знает слишком много народу", — сказал я. "Я предпочел бы, чтобы их было меньше".

Она ничего больше не сказала, только смотрела на закатное небо, и в ее взгляде была тоска. И когда я произнес: "И разве армии воинов и флотилии кораблей помогли мне заслужить твою любовь?", она вздрогнула и улыбнулась, но улыбка получилась очень печальной.

Через некоторое время мы вернулись в Валлену. Вроде бы все было по-прежнему, только она совсем забросила хозяйство, передав весь дом в руки служанок. Если раньше иногда она любила по вечерам стряпать что-нибудь вкусное или вышивать, то теперь я все чаще находил ее сидящей в кресле с толстыми книгами на коленях, и все эти книги были об истории орденов. Вернее, ордена, потому что изначально в мире существовал только один орден, который потом разделился на ордена Креста и Чаши. Иногда она забрасывала меня вопросами, но я видел, что она слушает только вскользь, а на самом деле полностью ушла в себя, и что творилось в этой прекрасной головке, я не мог сказать. У меня даже не было никакого повода изводить ее своей ревностью — она почти никуда не выходила и ни с кем не встречалась, но мне от этого было еще хуже. Я отчетливо чувствовал, что ее душа не со мной.

Наступил ранний февраль — время знаменитого карнавала в Валлене. Уже давно мы решили, что наша свадьба состоится именно во время карнавала. И однажды валленский герцог позвал меня во дворец и сказал, слегка смущаясь, что корабль крестоносцев подошел к гавани и спросил через лоцмана, будет ли им позволено причалить и принять участие в празднестве. Валлена была свободным городом, ее правители никогда не подчинялись крестоносцам, и вместе с тем наш Орден давно обитал в Валлене. Мы слишком многих людей спасли от черного мора, а корабли — от бури, чтобы с нашим мнением можно было не считаться.

Наверно, я был тогда чересчур беспечным и самоуверенным. Я решил, что будет только лучше, если Элейна посмотрит на крестоносцев здесь, в родном городе, где они не имеют никакой власти, а мы окружены уважением и почетом. Я сказал герцогу, что они со своими мрачными лицами вполне смогут играть роль пугала в главной мистерии, и мы посмеялись вместе. И корабль вошел в гавань.

Когда мы увидели, кто приплыл на этом корабле, мы дорого бы заплатили за то, чтобы вернуть свои слова обратно. В окружении своих воинов на берег сошел Ронан, Великий Магистр крестоносцев, признанный полководец и герой многих морских сражений. Тогда ему было тридцать лет, за его плечами вилась слава айнских походов и трех успешных войн в Ташире. Я не могу отрицать, он действительно был если не красив в полном смысле этого слова, то сила и уверенность били из него через край.

В тот злосчастный вечер мы смотрели на праздник, сидя на балконе герцогского дворца. Элейна была в узкой черной полумаске, которая совсем не скрывала ее прекрасного лица, и неудивительно, что все воины, разыгрывавшие показательные бои на площади, громко посвящали ей свои победы. Она смеялась, ей было весело впервые за несколько долгих недель, и я невольно простил крестоносцам их существование. Я сидел за ее спиной, как было положено в Валлене, и потому не видел, куда постоянно обращается ее взгляд.

Потом начались танцы, вся площадь покрылась ковром из вертящихся пар, двое моих воинов подбежали к балкону и протянули Элейне руки, приглашая на танец. Она, смеясь, быстро оглянулась на меня, увидела мой согласный кивок, легко поцеловала в щеку, соскользнула с балкона, опираясь на подставленные руки, и исчезла в толпе.

Больше я ее не видел.

Скильвинг опустил голову, разглядывая у себя под ногами угли, выкатившиеся из костра.

— Когда до утра она не пришла домой, мне не стоило большого труда и долгих расспросов узнать, что же именно случилось. Несколько человек видели ее в разных концах Валлены. Вначале она долго танцевала на площади с высоким человеком в черной маске, с волнистыми черными волосами. Потом их видели гуляющими в саду на берегу моря. И наконец, уже под утро, в порту, она садилась вместе с ним в лодку. Их сопровождало несколько человек в плащах, наброшенных наизнанку, и из под плащей были видны синие камзолы и орденские знаки. В общем-то, они даже не особенно скрывались. Лодка быстро причалила к кораблю крестоносцев, и он сразу снялся с якоря.

— А потом? — спросила Женевьева, видя, что рассказчик надолго замолчал.

— Что потом?

— Ты не отправился за ними в погоню?

— Конечно нет.

Женевьева даже чуть отодвинулась, выражая этим легкое презрение.

— Надо было вызвать его на поединок, проткнуть шпагой, и тогда она поняла бы, что ты храбрее и сильнее, — пояснила она ему, как несмышленому ребенку.

— Я не умею драться на шпагах, — сказал Скильвинг сквозь зубы.

— Тогда надо было его заколдовать, превратить в рыбу и бросить за борт!

— Он не умеет колдовать.

— Ну и что?

— Это был бы неравный бой.

Женевьева немного подумала. В принципе, она была готова с этим согласиться, но не могла успокоиться от несправедливости произошедшего.

— И что, так все и закончилось? — сказала она возмущенно. — И все?

— Почти все. До некоторого времени.

Скильвинг встал и опять прошелся вдоль костра. Уже совсем стемнело, и его фигура по другую сторону пламени казалась совсем черной.

— Я ничего не пытался о ней узнать. Но несколько месяцев назад в Валлену приехал один из корабельщиков крестоносцев. Он не из их ордена, но строил им корабли и долгое время прожил в Эмайне, а сам был родом из Валлены. Он охотно сплетничал об орденских делах, хотя я ничего и не спрашивал об этом. И из его разговоров выходило, что Ронан до сих пор не женат и никогда женат не был, более того, в Эмайне от роду не появлялось никаких прекрасных женщин вместе с Великим Магистром.

В этот вечер я поклялся, что узнаю, что с ней случилось. И если Ронан посмеялся над ней или причинил ей боль — он просто умрет на четырнадцать лет позже.

— Вот теперь уже почти все. Я надел этот плащ и эти сапоги — видишь сама по их виду, сколько мне пришлось пройти дорог. Впервые я наткнулся на их след в Тарре — маленьком портовом городе на юге Круахана. Получалось, что они высадились там, и зачем-то отправились в столицу. Я проехал всю дорогу следом за ними, и мне удалось узнать, что в нескольких милях от Круахана она неожиданно убежала от него и поехала на север одна. Я до сих пор не знаю почему. Я не знаю, что он ей сказал, что сделал. И я не успокоюсь, пока не узнаю.