Дмитрий Браславский - Паутина Лайгаша

Иногда она ощущала сильное присутствие Темеса – казалось, бог спустился с небес, чтобы взглянуть в глаза тому, за кого она молилась.

У жрецов не принято обсуждать эти вещи между собой, но она слышала, что служители Ашшарат после каждой молитвы во исцеление ощущают себя помолодевшими, словно окунувшимися в живительный источник своей богини.

О Бессмертный Воитель, пусть затянутся раны страждущего, пусть придет покой на смену боли, пусть исцелится душа его и тело его!

Она же, обращаясь за помощью к Темесу, чувствовала в крови слепое бешенство боя, ярость берсеркера. А потом лишь пустоту и горький вкус на губах.

Рана Торрера постепенно затягивалась, синева на лице отступала.

Благодарю тебя, о Небесный Рыцарь. Он будет добрым воином, сражающимся во славу твою. Ибо разве не прибавляет каждый воитель свою силу к твоей, свою душу к твоей, свою славу к твоей?!

Бэх чувствовала, что устала, очень устала. Однако молитва подействовала: лихорадка нехотя отступала, недовольно цепляясь за Торрера своими липкими пальцами.

Жрица вздохнула и положила прохладную ладонь на лоб спасенного ею эльфа. Не прошло и минуты, как тело Торрера расслабилось, он улыбнулся во сне и повернулся на правый бок.

– Ну вот и все! И после этого вы еще будете говорить, что они нас так, попугать хотели?!

Бэх с трудом поднялась на ноги и, пошатываясь, добралась до своего расстеленного плаща. Через мгновение девушка спала.

– Ужин готов, – вполголоса объявил Макобер, успевший вымыть котелок и сотворить в нем весьма аппетитное варево.

– Умеешь же ты, – с завистью втянул носом воздух Мэтт. – А я вот, поверишь, так и не научился. А теперь уж и поздно, наверно…

– Вот уж глупости! – запротестовал мессариец. – Да здесь все просто, как парус свернуть! Все дело-то в чем, не в моем особом искусстве, а в приправах! Ну, а это уж Торрер – в корешочках и травках я, признаться, не большой дока.

– Да будет тебе скромничать! – и Мэтт с наслаждением запустил ложку в густое варево.

Поужинав, Айвен незаметно кивнул гному, и они отсели в сторонку. Пока гном, насвистывая что-то под нос, заботливо точил красноватый от предзакатного солнца меч, маг задумчиво покусывал сорванную травинку.

– Но ты уверен, что заклинание было произнесено правильно? – нарушил молчание Мэтт. – Магия, знаешь ли, такое дело…

На всякий случай гном поискал глазами Макобера: мессариец не упускал случая подшутить над его интересом к колдовству. «Что же это за гном нам такой неправильный достался, – говаривал тот в таких случаях. – Мыться любит, от магии за уши не оттащишь! Будто и не гном вовсе!»

– Уверен, – хмуро отозвался Айвен. – Понимаешь, заклинание может разбиться о любое противодействие. Может вообще не сработать. Но чего оно точно не может, так это попасть не по адресу.

– А вдруг это существо отражает магию. Ты в него заклинанием, а оно это заклинание…

– Угу, в Терри, – усмехнулся Айвен. – Отразить-то магию – никаких проблем. Но либо в самого чародея, либо в сторону. А Терри, как ты помнишь, шел прямо за мной.

– А если бы более могущественный чародей… Скажем, Абу Дамлах?

– Да не было там никакого могущественного чародея: я бы его сразу почувствовал.

– Уверен? – засомневался гном.

Айвен молча кивнул.

– Но предположим…

– Мэтт, только в сказках колдуны могут творить абсолютно все, что угодно, добывая огонь из воздуха и воду из камня, – перебил его Айвен. – У магии существуют свои законы. Которые…

– …ты знаешь куда лучше меня. Отлично, давай зайдем с другой стороны. Произошло нечто, на твой взгляд, совершенно необъяснимое. Так?

– Так, – устало согласился Айвен.

– И мы хотим узнать, было ли это случайностью?

– Допустим. Хотя больше всего на свете мне хотелось бы понять, как такое вообще могло случиться.

– Давай по порядку. Ты можешь прямо сейчас произнести какое-нибудь простенькое заклятье?

– Например?

– Ну, скажем, Присутствия Магии.

– Если ты считаешь, что это что-то даст… А, чем Айригаль не шутит! Что проверять будем?

– Да хоть…

Взгляд гнома упал на Терри, с любовью рассматривающего «драконий» жезл в паре ярдов от них.

– Да хоть Терри.

Айвен на несколько мгновений ушел в себя, губы его что-то сосредоточенно зашептали. Мэтт уже не раз видел, как действует заклинание Присутствия Магии, окружая волшебные вещи нежным бирюзовым сиянием. Однако эффект превзошел все его ожидания.

Терри вдруг громко вскрикнул и выронил жезл, дуя на обожженные пальцы. Айвен с гномом молча переглянулись. А разъяренный лунный эльф, уверенный, что все это опять шуточки Макобера, в ярости вскочил на ноги.

Но Макобера по-прежнему поблизости не было: мессариец тоже отсел от талиссы, чтобы как следует рассмотреть свой трофей. Друзья с улыбкой отнеслись к его желанию обшарить тело «летающего скорпиона», как он называл про себя встретившееся на просеке чудовище. Им даже не пришло в голову спросить, нашел ли он что-нибудь. Да и что там можно было найти?

И все же в густой шерсти возле загривка твари чуткие пальцы вора нащупали тонкую, но прочную цепочку с небольшой серебряной бляшкой. Не говоря никому ни слова, мессариец сунул ее в карман.

И вот теперь наконец-то он мог удовлетворить свое любопытство. Разжав кулак, Макобер с изумлением смотрел на маленький кругляш, лежавший у него на ладони. Выбитый на нем символ за последние дни стал слишком хорошо им знаком. Скрещенные стрелы. Знак магов Айригаля.

Глава IX

Причудливо извиваясь, ревущий поток с грохотом катился по дну ущелья, обдавая скалы веером сверкающих брызг.

Красиво. Даже очень. Ради этого, собственно, он здесь и поселился.

Отвернувшись от окна, Кхарад решительно сдвинул груду свитков на край стола. Все это может подождать. Раз уж Зеантису пришлось вернуться в мир, в нем, и правда, должно происходить нечто, не укладывающееся в привычные рамки.

Богам случалось воевать с чародеями, но ни разу между собой. Теперь же нельзя исключить и этого.

Если один из богов действительно задумал взять верх, он должен понимать, на что идет. И не брезговать любой поддержкой. Тем более помощью магов.

Однако потом, когда он останется один и все верующие Двэлла станут молиться только ему, божество отлично обойдется и без магии. А в том, что пантеон, как и во времена Битвы Святых Отцов, видит в чародеях многочисленных докучливых конкурентов, Кхарад не сомневался.

Как был уверен и в другом: у него есть время лишь на одну ставку. И проигрыш будет означать смерть. На этот раз окончательную, настоящую. Небытие.