Сергей Чехин - Охотница за привидениями

Герберт успел сбить подругу с ног и накрыть своим телом. Однако в падении целительница зацепилась за стол и сломала посох.

Артефактор закрыл глаза и уши, не в силах терпеть вой. Он не сразу понял, что некто тащит его за воротник. К счастью, то был не призрак, а капитан Торан. Перед ним шел Варфоломей, одной рукой держа дочь под живот, а другой метая молнии в неистового духа.

При бегстве кто-то опрокинул подсвечник — тот упал прямо на стол с документами. Бумаги вспыхнули, и спустя секунды огонь переполз со стола на шкаф, а оттуда на портьеру. Холл начало заволакивать едким дымом. Видимо, призраку огонь не нравился больше молнии, поэтому он невесть куда запропастился. Но на этом беды не закончились.

Из-под стола бургомистра раздался жалобный крик, перемежаемый кашлем.

— Мы забыли Олафа! — крикнул Герберт сквозь треск пламени.

— Да и Бог с ним, — фыркнул Варфоломей.

— Но нельзя же оставить его там умирать!

— Да знаю я, не ной! Сейчас дочку вытащу и вернусь.

— Я помогу…

— Даже не думай, — прорычал магистр.

На значительном отдалении от ратуши собрался народ с ведрами. Но подходить к зданию, откуда в нечеловеческом страхе выбежали церковники и стражи, никто не решался. Луке сильно повезло, что рядом находился сам великий Ордос!

Варфоломей взмахом рук поднял всю воду из фонтана, превратил ее в шар и метнул прямо в двери. По холлу прокатилось настоящее цунами, смыв весь огонь. А также все документы, включая затопленный архив.

— Могло быть и хуже, — хмыкнул магистр, вытирая ладони о мантию.

— Как по мне, — выдохнул Лука, — так хуже некуда!

История восьмая. Призрачная тюрьма

Бургомистр временно поселился на Цветочной. Вместе с ним перекочевала часть стражи и встала караулом у крылец. Остальные оцепили площадь, дабы уберечь пустующую ратушу от мародерства. Вряд ли, конечно, кто-то отважится войти внутрь после случившегося, но порядок есть порядок.

Вечером за столом собрались хозяева и гости — доедать деликатесы. Лука выглядел подавленным и бледным, его серебряная вилка постоянно дрожала. Варфоломей смотрел в стену задумчивым взглядом и баюкал на ладони бокал вина. Соня то и дело суетилась вокруг: уносила грязные тарелки, меняла блюда, подливала напитки. Лишь бы не вспоминать недавний ужас. Герде тоже кусок в горло не лез, и она даже согласилась помочь папиной женщине.

И только у Герберта горели глаза почище того призрака.

— Итак, что мы имеем на данный момент, — бодро произнес юноша. — Привидение древнее, очень могущественное и привязанное к определенному месту. Иначе бы гонялся за нами по всему городу.

Магистр молча кивнул.

— Я думаю, оно специально позволило себя поймать. Возможно, проверяло наши силы. Или просто игралось.

— Ничего себе игры! — буркнул Лука. — Всю ратушу разнесло.

— Когда кошка душит мышонка — это тоже игра, — хмуро заметил Варфоломей. — Но с точки зрения кошки.

— Вот-вот. Кстати, господин Ордос, а в вашей библиотеке есть книги по этой теме? — спросил артефактор.

— Есть. Причем такие, о которых в Академии слыхом не слыхивали. После ужина получишь.

Герберт зарделся и опустил взгляд в тарелку.

— А зачем они тебе? — спросил Лука. — Что ты задумал?

— Есть одна мысль. Нужно пробраться в архив, но прежде задержать призрака на достаточное время.

Бургомистр хотел что-то спросить, но тут дверь тихо приоткрылась. В столовую вошла роскошная черноволосая женщина в красном платье. Лука тут же вскочил с таким лицом, будто за ним явился злой дух.

— Ольга?!

Женщина бросилась к нему и прильнула к груди.

— Инквизиторы меня отпустили, — всхлипнув, сказала гостья. — Я пошла к ратуше, а там… такое. Хорошо хоть стража подсказала, где тебя найти.

Соня принесла еще один стул, Герда — столовые приборы. Ольга залпом осушила поднесенный бокал вина и откинулась на спинку.

— Тебя… — начал Лука, но женщина покачала головой.

— Нет. Просто засунули в клетку. Потом пришел Олаф — грязный, мокрый, с обгоревшими волосами… И велел меня отпустить. О, Лука, я так боялась за тебя и Триса. Как он?

— Спит, — вздохнул бургомистр. — И нам тоже пора. День выдался тяжелый.

— Это уж точно, — хмыкнул Ордос.

— Надеюсь, ты не против гостей?

— Что за глупости. Левое крыло и так пустует почти целый год. Надеюсь, ты не забыл главное правило этого дома?

Лука слабо улыбнулся.

— «Сокрытые во тьме». — На библиотечный столик упала пыльная брошюрка. — На мой взгляд самая интересная теория возникновения призраков. Если поймешь, откуда и как они берутся, то и уничтожишь без проблем.

Пока Герберт разглядывал тонкий кожаный переплет, Варфоломей взобрался по лестнице на верхнюю полку. И достал истрепанный пухлый томик с едва заметными буквами на обложке.

— «Противодействие злу» Мола Малефика. Кажется, пятая глава посвящена привидениям. Парень написал книгу почти триста лет назад, в разгар борьбы с ересью. Тогда его новомодные и чрезмерно прогрессивные взгляды не оценили. Но даже на костре Мол уверял всех в собственной правоте. Пользуйся осторожно — это единственный экземпляр.

У юноши аж дух перехватило. Это вам не скучные книжки из Академии, где нет ни слова поперек официальной доктрине. А она гласит: адепты обязаны изучать общепринятую теорию. А свободомыслие — это для посвященных и прошедших практику. Так ректорат боролся с темными колдунами и ренегатами. Хотя они появлялись почти каждый год. Один мудрец сказал: «запретный плод сладок». Но его, увы, никто не послушал.

— И последнее, — напротив Герберта легла книжица в мягком красном переплете. — «Экстремальное зачарование». Автор неизвестен — оно и понятно. Сей труд запрещен к распространению на территории Элайны и внесен в перечень еретических материалов. Никому никогда не говори, что ты держал в руках эту книгу. А главное, кто ее нынешний владелец. Все, развлекайся. А я пошел спать.

У дверей Ордос остановился и сказал:

— Если не ошибаюсь, отца у тебя нет…

— Да, господин. Погиб в кораблекрушении, когда я был совсем маленьким.

— Ага, — магистр закусил верхнюю губу. — Значит, тебе никто не рассказывал про пестики и тычинки?

Герберт чуть не поперхнулся.

— Ну… — продолжил Варфоломей, — про пчелок и цветочки. Про бородатого гнома и шахту. Про мышку и норку.

— Господин Ордос, — процедил юноша, — мне двадцать один год. Я все прекрасно знаю о тычинках и пчелках…

Колдун сидел спиной к выходу, поэтому магистр не видел, как густо он покраснел.