Крэг Гарднер - Вирус волшебства

– Пожалуй, ты прав. — Укстал помахал мне ручищей и в три прыжка очутился за пределами долины.

Свет и тьма встретились.

Сразу сильно похолодало и весь мир как бы обесцветился. Звуки тоже пропали. Не осталось ничего, кроме бледных очертаний четверых певцов и скачущего среди демонов Торка.

Но что это с Эбенезумом? Он стоял на коленях. Даже без звука было понятно, что он чихает.

Вокруг стало еще темнее. Эбенезум попытался подняться, дрожа от напряжения. Я хотел прийти на помощь учителю, но не мог двинуться — точно прилип к своему месту.

Мир погрузился во тьму. Но мгновение спустя свет снова зажегся. Три волшебницы лежали на земле без чувств. Эбенезуму кое-как удалось встать на ноги. Торк и его демоны победоносно загудели.

– Мне удался Форкснагель! — орал Торк. — Теперь я получу все, что пожелаю! Я уже победил этих трех волшебниц. Вы, волшебник, прекратили колдовать до того, как я закончил заклинание, только поэтому я вас пощадил. Временно. Именем Форкснагеля я требую, чтобы вы отдали мне всю свою волшебную силу!

Молнии сверкнули на кончиках пальцев Торка. Эбенезум поднял было руки для колдовства, но его отбросило назад.

Торк захохотал и показал небу кулак:

– Власть! Все волшебство на свете — в моих руках!

И тут он начал чихать.

Мы с Нори целовались. Юная волшебница и ученик мага — в обновленном мире.

Волшебницам удивительно быстро удалось вернуть жизнь долины в нормальную колею.

Сестер Солимы вызволили из заточения, демонов изгнали и начали отстраивать разрушенное. Мы с учителем должны были еще неделю назад продолжить наше путешествие в Вушту, город тысячи запретных наслаждений и возможного исцеления Эбенезума. Но мы задержались. К моей огромной радости.

Я поцеловал Нори. Какие сладкие у нее были губы!

Очень неловко вышло с лечением Эбенезума. Когда Торк произнес заклинание Форкснагель и попытался отнять у волшебника его силу, он получил в нагрузку и его болезнь. Теперь Солима опасалась вызывать эльфов-целителей, потому что они могли с таким же успехом исцелить и принца Торка. Конечно, оставались еще травы, но Солима предупредила, что злоупотреблять ими нельзя. Их побочное действие уже проявилось: после схватки с Торком Эбенезум проспал целый день. Солима сказала, что двух-трех раз хватит, чтобы организм привык к лекарству, и тогда болезнь может вернуться, и даже в более тяжелой форме, чем раньше. Все-таки надо было идти в Вушту.

Прохладная рука Нори откинула прядь с моих прикрытых глаз.

– О чем ты думаешь, Вунтвор?

– О Судьбе. О том, как мы встретились, как страдали и в конце концов победили. И о том, что у нас еще все впереди. И о том, как изменилась моя жизнь, когда я узнал тебя.

Нори обратила свои чудесные зеленые глаза к небу.

– Ты иногда говоришь такие забавные вещи, Вунтвор! Мы только-только познакомились. Не строй планы на всю жизнь. Кто знает, что с нами будет? — И она поцеловала меня в щеку.

– Действительно, кто знает! — согласился я. — Но пока моему учителю здесь нравится. — Я оглянулся на заново отстроенный дом, полускрытый кронами деревьев, чудом уцелевших в этой части долины.

Раздался громкий треск.

– Ха, ха, ха! Я знала, что лисохвост сработает! — это был голос бабушки. — Я тебе покажу, как ошиваться в доме и любезничать с моей дочерью!

Эбенезум со всех ног припустил наутек. Солима едва удержала старушку, которая собиралась пуститься вдогонку. Из-под ногтей у нее вырывалось пламя.

– Эти ваши заклинания, конечно, хорошо, но все-таки старые способы вернее, — провозгласила бабушка. — Например, встань передо мною, как лист перед травою!

Учитель взвалил мне на спину тюк.

– Скорее, Вунт! Мы отправляемся в Вушту! — Он чихнул и оглянулся на Солиму. — Я вернусь, когда вылечусь!

– Буду ждать, — ответила Солима, с трудом удерживая расходившуюся старушку.

– Мы все будем ждать! — заверила бабушка и помахала нам пылающими руками.

Я растерянно стоял, держа в одной руке наши пожитки, в другой — посох.

– Ну вот и все, отправляемся… В Вушту…

– А-а! Ну… до свидания…

И это все? После того, что между нами было?

– Нори! — прошептал я. — Приезжай в Вушту!

Она улыбнулась:

– Говорят, это город тысячи запретных наслаждений. Что ж, может быть, когда-нибудь и приеду. — Она подошла и быстро поцеловала меня.

– Я тебе покажу, негодяй! — Бабушка вырвалась из рук Солимы и ринулась к нам. От ее искрящих пальцев занялись окрестные кусты. — Я тебе покажу, как порочить честных волшебниц! Будут тебе и цыплята, и дохлая рыба!

Но я уже бежал по тропинке, едва поспевая за учителем.

– В каких бы идеальных условиях ты ни находился, — заметил Эбенезум, когда я с ним поравнялся, — всегда полезно сменить обстановку.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

«Некоторые считают, что магия — это как приливы и отливы; она периодически затопляет поверхность земли, чтобы после схлынуть, кое-где скопившись в лужицах, а кое-где оставив после себя лишь растрескавшуюся пересохшую землю. Есть и такие, кто искренне верит, что стоит им зажать пальцами нос и сильно дунуть — и у них прибавится ума».

С того момента как мы покинули волшебниц, везение нам совсем изменило. И дело даже не в наемных убийцах, хотя негодяи, подосланные Урфу, появлялись все чаще и чаще. Возможно, во всем были виноваты менестрели: если о твоей славе трубят по всему королевству, трудновато путешествовать инкогнито. Так что мы все время от кого-нибудь убегали.

Потом начались землетрясения. Сначала это были просто легкие потряхивания, земля едва заметно сдвигалась у нас под ногами. Но ее движение становилось с каждым днем все заметнее. Я уже начал волноваться, не исцелился ли Торк от своей благоприобретенной болезни и не собирается ли опять пугнуть нас Форкснагелем. Но когда я поделился своими опасениями с учителем, он успокоил меня. Слишком уж Торк неуклюж и невежествен. Однако же что касается возможной связи между землетрясениями и Форкснагелем… что ж, в этом что-то есть. А в присутствии третьих лиц учитель на эту тему вообще не говорил, только чесал в затылке под своей шляпой.

Наш разговор был прерван каким-то шумом неподалеку. Их было человек двадцать, и каждый старался перекричать остальных. Они неслись во весь опор по грязной тропинке, которая здесь, в сельской местности, служила дорогой. Учитель решил, что лучше нам отойти в сторонку и переждать, пока они промчатся.

– Да уж… — произнес Эбенезум, когда облако пыли, поднятое бежавшими, плавно опустилось на дорогу. Он погладил свою бороду, издав очень своеобразный клокочущий горловой звук, свидетельствовавший о том, что волшебник думает.