Луиза Тичнер - Зеленый огонь

— Я тоже испугался, — сухо подтвердил Фэйрин. Такая сдержанная манера разговора была выработана долгим пребыванием в этом уединенном месте и вошла у него в привычку. — Но тем не менее сохранил присутствие духа и не забыл моих уроков. я помнил, как согреться у воображаемого огня, как сделаться невидимым для хищников, как превратить в пищу то, что попадется под руку. Ни один молодой волшебник, независимо от того, насколько мало у него опыта, не должен мерзнуть или голодать, если, конечно, он не утратит разум от страха, едва переступив порог крепости.

— Ты, разумеется, прав, Фэйрин. — Посox Пербельда тихонько звякнул о каменные плиты двора, а скрюченными пальцами свободной руки старейший маг попытался расчесать спутанную седую бороду. — Мои годы скитаний были уже так давно, что мне иногда начинает казаться, словно их вовсе не было. Я, видишь ли, отправился в страну чианцев, где всегда светит солнце, где все просто и легко. Признаюсь, что мне страшно хотелось остаться с ними, и я, наверное, остался бы, если бы подобный образ жизни был мне привычен. К счастью, я не был рожден для плотских утех и мирских радостей. Нет, меня больше привлекают занятия наукой, в уединении…

Фэйрин едва сдержал стон нетерпения, так как старец, похоже, вовсе не собирался заканчивать свои воспоминания.

— Так вышло, что я вернулся и остался с тех пор в стенах Пенито, посвятив свою жизнь магической науке. Но ты, Фэйрин, ты выбрал для себя более сложный маршрут. Ты отправился на юг, через горы, не так ли?

— Да? — Фэйрин начинал терять терпение, так как старик внезапно перескочил на события относительно недавнего прошлого и, но всей видимости, собирался заговорить о том, что никоим образом его не касалось.

— Ну конечно, — пробормотал в бороду Пербельд. — Ты направил свои стопы на юг, и нынешний правитель Полуострова — твой протеже.

— Это верно, — скромно заметил Фэйрин.

— Ну и как обстоит нынче дело с его темпераментом? Он все так же упрям и вздорен, как и в те времена, когда был юношей?

Фэйрин в крайнем раздражении повернулся к старцу:

— Весь мир вздорен и упрям, Пербельд. Куда бы я не взглянул, я вижу только вздорные и неуступчивые народы, готовые накинуться друг на друга, а эти народы, в свою очередь, состоят из еще более упрямых и задиристых индивидов.

Пербельд скрипуче рассмеялся:

— Да-да, согласно моим исследованиям именно так и обстоят дела с тех самых пор, как Землеустроители передали нас в руки доуми. С тех пор их осталось не так много — жалкая кучка.

— И именно поэтому мы должны приложить все силы, чтобы истребить тех немногих, что еще остались, — жестко сказал Фэйрин. — А теперь я прошу прощения, но мне нужно вернуться к работе. Мне представляется, что как раз сейчас в этом районе возникли какие-то осложнения, — с этими словами Фэйрин круто развернулся на каблуках и быстро зашагал вдоль по коридору замка. Его черный плащ развевался от быстрой ходьбы и хлопал его по обутым в сандалии ногам.

С такой скоростью, словно за ним гнались, высокий и костлявый маг взлетел по винтовой лестнице в свои покои. Церемония выпуска всегда тревожила его, смущая покой души. Он не признался в этом Пербельду, но сегодняшнее событие снова напомнило ему те дни, когда он сделал свои первые шаги навстречу свободе. Вспомнил он и обжигающее пламя страсти, которая вспыхнула в его груди после встречи с женщиной, ее едкие насмешки и презрительный отказ.

Фэйрин вошел в свою комнату, низко наклонившись под притолокой двери. Закрыв глаза, он принялся бормотать заклинание. Его руки словно жили своей собственной жизнью, они задвигались и стали ощупывать воздух. Вскоре между ладонями волшебника появился сгусток полупрозрачного серого тумана, который тут же принялся вращаться, словно миниатюрный смерч. Легкими движениями пальцев волшебник слегка вытянул крошечный вихрь, и под его руками он начал приобретать форму и цвет. Вскоре смерч превратился в изображение миниатюрной женщины, прекрасной и юной, светловолосой и соблазнительной, которое повисло в воздухе между ладонями Фэйрина. Это была Ниома. Она улыбнулась, и ее голубые глаза заблестели в полутемной комнате.

— Проклятая шлюха! — сдавленно пробормотал Фэйрин и резким движением руки заставил изображение исчезнуть. Картина тут же разбилась на множество осколков, которые растаяли в воздухе, словно дым. Волшебник бегом бросился в главную комнату своих покоев.

— Пустая трата сил — думать о ней! — бормотал он. — Ниома мертва, и ее королевством правит теперь сторонник моего учения, мой питомец.

Продолжая бормотать бессвязные, отрывочные фразы, маг приблизился к своему рабочему столу и, сбросив с его поверхности на пол всякий мелкий хлам, бережно развернул большой, прозрачный шар.

— Ваар, — прошептал он, бережно поглаживая ровную поверхность шара указательным пальцем. Шар отреагировал на его прикосновение, и на краткое мгновение на его поверхности, прямо под пальцами мага вспыхнули яркие огни. Именно при помощи этого предмета Фэйрин на расстоянии разговаривал с Броуном, вернее — с его отражателем. Ваар, который Фэйрин унаследовал от одного могучего волшебника, теперь уже давно умершего, обладал гораздо более широкими возможностями, нежели простая передача на расстоянии голоса и изображения. По сравнению с магическим шаром рефлектор Броуна был пустяком, детской игрушкой. Временами Фэйрину начинало казаться, что Ваар — это живое существо, обладавшее своеобразным чувством юмора. Шару безусловно доставляло удовольствие испытывать терпение и мастерство мага. Иногда шар являл его взгляду знамения, намекающие на грядущие события, но эти знамения требовали тщательного толкования. Иногда внутри шара можно было разглядеть точные изображения прошедших и грядущих событий, а иногда их приходилось реконструировать по отдельным фрагментам и намекам. Хуже всего было, когда Ваар предупреждал об опасности, но изображения, которые появлялись в его прозрачных глубинах, напоминали собой облака пара и были совершенно непостижимы.

На протяжении всего сегодняшнего дня Фэйрина преследовало неприятное ощущение того, что что-то пошло не так и этим нужно безотлагательно заняться. Теперь же, пробудив Ваар к жизни осторожным поглаживанием, маг низко наклонился над шаром. Пристально вглядываясь в его непостижимые глубины, он осторожно сжал его в ладонях, умоляя раскрыть хоть один секрет.

— Откройся мне, Ваар, — шептал волшебник. — Позволь мне увидеть то, что скрыто под твоими покровами.

Холодная поверхность шара стала нагреваться, внутри Ваара появились седые облака, среди которых время от времени мелькали фрагменты изображений и какие-то лица. Он узнал лицо Броуна, потом появилось лицо какой-то девушки с серыми глазами и языки зеленого пламени. Лицо Броуна было искажено страданием и мукой. Фэйрин напряг зрение, и ему показалось, что он различает в глубине шара лица Эола, Дрионы и Тауниса. Все остальные лица промелькнули в облачном шаре так быстро и далеко, что узнать, кому они принадлежат, не представлялось возможным. Как ни напрягал маг свои ментальные способности, внутренность шара оставалась мрачной и беспросветной. В конце концов совершенно измотанный маг откинулся на спинку стула и устало смежил глаза. Пожалуй, на сегодня ему не добиться от Ваара большего, кроме неясной угрозы, которая заключалась в мрачных тучах, наползающих на Полуостров. Этот образ означал только то, что в ближайшее время следует ожидать каких-то опасных и важных событий.