Михаил Бобров - Висенна. Времена надежды

— Ты уже знаешь файро. Бон. Если Огонь не хотел тебя — на эльпрово ты бежал и упал. Конец.

Спарк поежился. Это уж точно. Костер на эльпрово был знатный. Сгорел бы начисто. Выходит, огонь оказался непростой — вот отчего и высокая температура не повредила. Тем временем лекарь уселся на коврик и похлопал рукой по второму. Парень послушно опустился на жесткий войлок. Терсит продолжил:

— Теперь тебе надо узнать венто, ветер. Волки не могут думать, как мы. Они не знают «просто кусок мяса». Они могут знать только «этот кусок мяса» или «тот кусок мяса» — что можно видеть или взять.

У волков нет абстрактного мышления, понял Игнат. Для их разума любая вещь конкретна, имеет свое имя и место в пространстве.

— … Вот поэтому файро эн венто. — Лекарь потряс руки, сложенные все так же, будто в них покоился стеклянный шар — Когда волки спрашивают: «Какой ветер?» — Мы отвечаем: «Вот этот!»

Терсит резко схлопнул ладони. Спарк ошеломленно уставился на землю, почти ожидая увидеть горстку стеклянной скорлупы.

— … Посмотри на степь сверху. Тучи есть берег, ветер есть прозрачная река. Дай свои глаза птице. Ты сидас на дне реки, смотри!

«Представить», — понял Игнат, — «Нужно представить степь сверху, а себя — сидящим на дне атмосферы». Да, ветер в самом деле можно считать рекой, промывающей облачный континент… Спарк повозился, устраиваясь на коврике поудобнее. Сосредоточился.

Вдох. Голос Терсита:

— … Степь не важно, как выглядит. Найди себя на дне реки…

Похоже, он забыл, что надо подбирать простые слова.

Выдох.

— … Не закрывай глаза. Смотри вниз, на землю!

Вдох.

— … Что чувствуешь?

Спина немного затекла. Ноги… Потертость на бедре чешется… А ведь и сам забыл, что не понимаю сложных оборотов. Интересно…

Выдох.

— … Что видишь?

Желто-серая земля и край коврика, вот и все картины. Ну, не с первого же раза получится медитация…

Вдох.

— … Спарк! Что чувствуешь?

Отцепись.

Выдох.

— … Спарк!

Да оставь ты меня в покое!

Вдох.

Плюх! Игнат с воплем подскочил на коврике. Терсит прервал транс, опрокинув ему на спину обе фляги. Мерзкие холодные ручейки устремились вдоль позвоночника к поясу. В мокром белье живо седалище сотрешь, надо сушиться поскорей. Спарк суетливо содрал через голову рубаху, хватанул куртку. Промокнул спину. Выше…

Недоуменно остановился. Поднял отброшенную рубаху: сухая. Потрогал спину: никакой воды.

— Что это было?

— Спина куда смотрит? — весело спросил Терсит.

Игнат махнул рукой на юг.

— Там дождь. Сильный, — лекарь вновь оскалился во все тридцать два зуба. — Первый раз всегда бона фаро.

«Хорошее дело» — перевел для себя Спарк. — «То есть, по-нашему — новичкам везет… А мастерам?»

— Сколько надо учиться ветру? — тихо спросил землянин.

Наставник пожевал губами, составляя ответ.

— Когда ты — партето да венто, частичка ветра — ты чувствуешь, как он. Сначала надо учиться слушать ветер, — говорил волчий пастух, пока Игнат натягивал рубашку обратно. — Ты видишь себя на дне воздушной реки, бон. Потом — ты представляешь себя парто да риверо, частью реки. Потом — всей рекой сразу…

Парень замер в полном ошеломлении. Представить себя ветром! Не воздух шуршит по сухой траве — твои руки перебирают стебли, словно волосы. Ты огромен, и повсюду; пальцы чувствуют холмы и лесную щетину, словно ямки и камушки под кошмой. Завихрение или смерч отзываются уколом боли в локте или плече; дождь течет прямо по спине — никакой прогноз не нужен. Ты не просто знаешь погоду — сам являешься ей.

— Ты понял? — спросил Терсит, когда ученик, наконец, пошевелился.

Спарк молча кивнул. Лекарь поднялся, скатал свой коврик. Ошеломленный Игнат сделал то же самое. Поднял куртку, пыльник и скатку, пошел за учителем вниз по склону. Все его прежние знания о магии сводились к умению что-то делать: говорить заклинания, складывать пальцы особым жестом, чертить пентаграммы, расставлять артефакты. Чуткое терпеливое вслушивание потребовалось впервые.

Пока он думал, тропинка кончилась. У подножия кургана лекарь спросил:

— Глант учил тебя Зову?

Спарк опять молча наклонил голову.

— Зови.

Глубокий-глубокий вдох. Теперь выдох. Теперь опять вдох, и опять выдох. Продувка промежуточная, как на космодроме. Горло как будто в порядке. Продувка главная. Желудок не мешает. Значит, теперь вдох до упора, и звук. Главное — чтобы получился выдох, звук получится сам собой… Спарк тщательно набрал ветра в легкие, сжал диафрагму и возопил изо всех сил, выталкивая воздух всеми мышцами — даже присел от натуги.

Терсит покачал головой неодобрительно:

— Чересчур стринжас да вентро. Сила должна в воко идти, а не в живот. Но ничего. Научишься. Волки услышали. Скоро придут.

Спарк отдышался. По словам Гланта, Зов новичка резко отличался от любого в Тэмр. И даже в других стаях звездочет такого голоса не припоминал. Дед считал это достоинством: легко узнавать зовущего. Видимо, он был прав: звери быстро поняли, кто и где кричал. Очень скоро пара волков показалась с заката, со стороны леса и направилась точно к кургану. Глядя на бегущих зверей, Терсит тихо добавил:

— Я учусь двадцать лет. Слышу дождь, снег, штормо кай темпесто. Редко слышу — кто-то идет по степи. Мой катехисто, наставник — Хиин из ЛаакХаара. Он может даже поворачивать ветер… Правда, редко, с извиняющейся улыбкой добавил волчий пастух.

Слова лекаря Игнат обдумывал весь обратный путь.

Путь посланников Академии завершился у самой последней Башни на севере Левобережья, в просвеченных насквозь березняках Теплых Увалов. Башня смотрелась грубым неограненным камнем, угодившим на золотой ковер исключительно по недосмотру. В эту часть Леса враг не добрался даже за Девять Времен. Башне не довелось выдерживать осад, базальтовые стены не знали таранов и боевых заклинаний. Ни копоть, ни выщербины не испортили кладку. Но увидевший Башню прежде всего вспоминал грозный рокот барабанов и знобящий скрежет стали о сталь.

Между тем Башня Пути предназначалась в первую очередь для магии, а военным опорным пунктом становилась лишь при необходимости. В ней даже не держали гарнизона. Постоянно в Башне жил только старый Лагарп — маг стихии Воды. С ним-то Ахен и советовался сейчас по поводу дальнейшей дороги, пока Панталер отправился погулять по округе.

— …Трудно сказать! — Лагарп пожал плечами. — Сеть не обновлялась больше семидесяти лет. Несмотря на это, одна из Нитей продолжается куда-то на северо-восток. Следовательно, Башни на окраине могли сохраниться. Но, даже если и так, в них никто не живет: обитаемые Башни известны наперечет.