Ника Созонова - Nevermore, или Мета-драматургия

БЬЮТИ: Я раньше такую теорию строил: почему суицид так сильно распространен среди девственников? Они еще не знают, ради чего стоит жить. А потом понял, что это глупо.

ЭСТЕР: Нельзя жить без смысла, бездарно, без цели, а без секса — просто жить сложнее, вот и все. Мне так кажется.

ЕДРИТ-ТВОЮ (ему около тридцати, длинноволосый, нечто среднее между панком и хиппи): Скоро Боженька просечет, что мы сексом злоупотребляем, и лишит нас столь приятной функции. И будем мы размножаться делением и почкованием.

КАТЁНОК (девочка лет пятнадцати, наивное и милое лицо): Секс и ему подобные животные радости — для 'жизнелюбов'! Не для нас…

КРАЙ: Секс есть, а смысла жизни все равно нет!!!

Входит Бэт. Усмехаясь, ждет, пока все выскажутся.

БЭТ: У меня восхищение подобными радостями почему-то проходит через пять секунд после завершения самого процесса. Неправильно я поломанный какой-то, наверное…

Бэт находит глазами Айви, улыбается ей и кивает. Все расходятся, оставив их на сцене вдвоем.

БЭТ: Привет…

АЙВИ: И тебе тоже.

БЭТ: Как тебе дискуссия насчет секса?

АЙВИ: Морфиус как-то на эту тему хорошо выдал: "Не забывайте все-таки, для чего это было придумано Господом Богом. Если б у спермы спросили, зачем она покинула свое хранилище, она бы ответила одно: 'Ребята, как пройти к яйцеклетке?'"

БЭТ (с хохотком): Да, неплохо. Респект! Может, перенесем эту животрепещущую тему в физическую реальность?

АЙВИ: Это как?

БЭТ: Приезжай! Будем проверять опытным путем, стоит ли жить ради секса.

АЙВИ: Но ты же только что высказался, что восхищение от подобных занятий у тебя минимально?..

БЭТ: Сражен вашим замечанием, бьющим прямо-таки не в бровь, а во все наличествующие глаза. Впрочем, легко парирую: так это ж с другими!

АЙВИ: Откуда ты знаешь, как будет со мной?

БЭТ: Знаю. Ты необыкновенная.

АЙВИ: Сдается мне, ты тоже.

БЭТ: А як же! Я — садо-мазохист. Бисексуал. Фетишист. Гот. Неофил-сатанист… Ничего не забыл, кажется?

АЙВИ: Супер! Я просто тащусь от тебя, аки удав по стекловате… А я зоофилка.

БЭТ: Как это мило. Кошечки и собачки?

АЙВИ: Обижаете. Большие кошки. Леопарды и снежные барсы.

БЭТ: Ого! В зоопарке подрабатываешь?

АЙВИ: В цирке. Дрессировщицей.

БЭТ: А меня — слабо укротить? Ну, пожалуйста!

АЙВИ: Это не ко мне. Это к тем, кто работает с кенгуру. Или с кроликами.

БЭТ: Унизить желаете? 'Отворачивается, чтобы скрыть набежавшую слезу, и шмыгает носом…' А я вот подумал-подумал, и не обиделся!

АЙВИ: И правильно. Я просто показываю, что у меня есть зубы.

БЭТ: В придачу к глазам, губам, волосам, бедрам, ляжкам… и прочим восхитительным частям тела? 'Покусывая пересохшие от волнения губы'. Не девушка, а мечта!..

АЙВИ: Ну, я вообще польщена и вся раскраснелась…

БЭТ: Жаль, что я не вижу. Рискуя быть жестоко побитым деревянными подошвами передних ног, предположу, в свою очередь, что никакая ты не дрессировщица. А… курьер.

АЙВИ: Лаборантка. Но этим летом буду поступать в вуз, на психолога. Специализация — суицидология.

БЭТ: Снимаю шляпку! Так могу я надеяться, что ты примчишься сюда и спасешь меня от одиночества?

АЙВИ: Одиночество? Морена, по-моему, очень милая. И очень неровно к тебе дышит.

БЭТ: Ох, лучше б дышала поровнее! Тяжко, знаешь ли, пребывать непрерывно в окружении обожающих и молящих очей.

АЙВИ: Непрерывно?

БЭТ: Да нет, конечно, я утрирую. Встречаемся — изредка. Как и с Эстер, и с Даксаном. Та памятная встреча сдружила, как ни странно. Сформировала ядро питерской су-тусовки.

АЙВИ: Значит, только друзья? Не больше?

В продолжение разговора они приближаются друг к другу. Теперь стоят вплотную. Айви протягивает руку, отводит с его лица длинную прядь волос.

БЭТ: Приезжай!

АЙВИ: Я постараюсь взять на работе три дня за свой счет.

БЭТ: Уж постарайся. Отпросись у своих барсов и ягуаров. Пардон! — у своих пробирок и колбочек.

Гладят друг другу лица. Шепчутся все тише и тише.

Глава 6

МОРЕНА Шесть и две

Из дневника:

'…Еду в метро. Не помню откуда, не знаю куда. В ушах стук вагонов. Почему я не могу поделиться своей болью с окружающими? Если каждому дать по капле, они бы и не заметили, а мне стало бы легче. Каплю — женщине в стоптанных туфлях с усталым и стертым лицом; каплю — перекисной блондинке с неаккуратными, темными у корней волосами и хищным носиком; пару капель — уверенному с виду мужчине с пивным животом и трехдневной щетиной… Все люди как люди. Все люди как люди. Куда-то едут, о чем-то думают. Одна я ничто, плевок мироздания, который так легко не заметить в сутолоке, размазать по земле.

Да еще эта любовь, которая тяжкой ношей давит на плечи. И почему других это чувство окрыляет, а меня — пригибает к земле?..

Да еще эти мысли… Мои мысли — веревки, стягивающие руки в запястьях, опутывающие гортань, а вовсе не крылья, помогающие воспарить. Отчего так? Ни сердце, ни разум не помогают мне. И сердце, и разум — мои враги. Где я? Кто я?..

……………………………………………………

Смерть подобна гримасе. Когда она приходит в нужный момент — это усталая ласковая улыбка. Но когда умираешь неправильно и не вовремя, она жутко изгибает рот и выпячивает глаза…'

'Усыновление' состоялось. Но отношения моей экстравагантной Таис и Бэта мало походили на родственные: слишком взрывными были оба, качающимися из одной крайности в другую. И не похожими ни на кого на свете. Оба были остры на язык, и при этом ранимы и самолюбивы, потому периоды исповедальных бесед сменялись отточенными словесными стрелами в 'жж' и письмах и швырянием телефонных трубок.

Надо сказать, своей просьбой 'усыновить' Бэт попал в самую точку, в солнечное сплетение. Даже если б он имел счастье предварительно хорошо узнать Таисию, вряд ли смог сделать более меткий выстрел.

Она всегда хотела только одного ребенка и только девочку. Так и вышло. Но вымечтанная девочка покинула ее — заодно с жизнью. Правда, оставив взамен другую особь женского пола — меня. Ни первая, ни вторая девочки не принесли Таис желаемого отдохновения или счастья. Что касается мамы — говорить излишне. А я… Будучи с рождения нелегким ребенком, я трепала ей нервы всегда, но по-настоящему развернулась с приходом пресловутого переходного возраста: уходы из дома, 'не те' мальчики, курение, посланная на три буквы школа. Вот тогда-то Таисия горячо пожалела о преизбытке 'иньской' субстанции в своей жизни.

Фрейд никогда не числился в ее авторитетах. Его теорию Таис называла тошнотной и уверяла, что он темный вестник, опустивший общественное сознание на много десятилетий 'ниже пояса'. Тем не менее, она отчего-то уверилась, что мальчик любил бы ее больше и, соответственно, мучал меньше. Он тоже в свои пятнацдать-семнадцать сваливал бы из дома, ночевал где придется? Да, но непременно звонил бы, предупреждая, что жив и здоров. Он тоже не стал бы слишком долго носиться с невинностью? Да ради бога! Для мальчика это не так катастрофично.