Марина Добрынина - Невольник

— Я знаю лишь очищающее, господин. Мама говорила, что ничего большего девушке уметь и не нужно, — произношу я.

— Какая умная мама, — бормочет эльф, — все чисто. Я свободен?

— Пока да, — заявляет шактистанец.

Эльф удаляется. Приемщик некоторое время разглядывает Лина, после чего, как бы нехотя, произносит:

— Пожалуй, я мог бы взять Ваш товар на реализацию, только…

— Что только? — нетерпеливо восклицает княжич.

— Старовата она…

— Зато играет на этом, как его, на фигне какой-то музыкальной!

— И не сказать, чтобы очень красива…

— Что?! Да ты посмотри, она просто прелестна! Она сногсшибательна!

Так, к этому нужно еще привыкнуть. Я — прелестна. Я — прелестна… Я — сногсшибательна. Было бы чем сшибать…

— Она не очень хорошо поет.

— У нее есть чувство юмора.

— Она — маг.

— Да! Вот именно! Она — маг! Не думаю, что у вас маги-рабыни на дороге так и валяются!

Шеоннель в торговле участия не принимает, а Лин вот так распалился, будто всю жизнь только об этом и мечтал — продать меня в гарем, да подороже.

— Хорошо, — вроде как, сдаваясь, произносит приемщик, — три руми.

Лин аж подпрыгивает на месте.

— Сколько?!

— Это стартовая цена.

— Три руми?!!! Вы с ума сошли, уважаемый, посмотрите на нее еще раз. Если Вы выставите ее за три руми, покупатели решат, что это бросовый товар.

— Ну, пять.

— Пять?! Да за пять руми я не смогу купить себе и осла!

— Вы преувеличиваете, уважаемый. Осла Вы можете приобрести и за полтора руми.

— Это будет фиговый осел!!!!

— Что значит — фиговый?

— Плохой! Я не езжу на плохих ослах!

Очень любопытно, а Лин ослов-то вообще видел когда-нибудь? И когда это он успел узнать, что и сколько здесь стоит? И вообще, отдал бы меня уже, не торгуясь. Чувствую себя умственно неполноценным. Что самое неприятное, судя по всему, это ощущение меня нескоро покинет.

— Семь руми! — выкрикивает шактистанец. — И если я не смогу ее продать сегодня, Вы возместите мне все убытки!

После чего он бьет ладонями по столу.

— Семь с половиной, — бормочет княжич.

— Семь!!!

— Ну ладно, семь так семь. Но это только стартовая, я правильно понял?

— Да!

— Угу, ладненько, аукцион, я так понял, завтра с утра?

— После восхода.

— Отличненько, мы тогда пошли.

Лин хватает меня за руку. Приемщик поднимается с места и сразу становится видно, что он невысок ростом и пузат.

— Товар оставьте, — велит шактистанец.

— Как оставьте? — недоумевает Лин.

— Товар остается здесь. Сделка совершена.

Ошарашенный княжич выпускает мою руку из своей, шактистанец падает обратно на табурет.

— Сложно с вами, с иноземцами, — сетует он, — нам же нужно ее подготовить, привести в товарный вид.

— Какой товарный вид?! — кричит Лин.

— Она у Вас волосатая!

Я? Машинально хватаюсь рукой за подбородок.

— У нее на руках — волосы! — добавляет приемщик.

Где? Вот эти три белые волосинки?!

Шактистанец машет рукой и брезгливо как-то произносит:

— Все, идите отсюда, — ничего с девицей вашей не случиться. Я обещаю.

Лин послушно поворачивается к выходу, но Шеоннель тихо интересуется:

— А бумагу?

— Какую бумагу?

— Подтверждающую, что Вы приняли ее у нас. Причем не больную.

Шактистанец тяжело вздыхает, берет один из лежащих на столе листочков, рисует на нем несколько закорючек, после чего передает бумагу полуэльфу.

А я остаюсь стоять. Стою и с тяжелым сердцем наблюдаю за тем, как выходят из комнаты Лин и Шеоннель. Я, конечно, мужчина. Молодой, здоровый, сильный мужчина. Как бы я при этом ни выглядел. Но на душе сейчас противно и тоскливо, как будто меня и в самом деле продали.

Глава 9

Лин

С легендой нашей красотки вышло как-то не очень. Ну, спишем все на то, что Таурисар — распространенное среди магов имя, и никто не подумает на нашего Тау, который в данный момент в аквариуме у Валя плавает, а до этого по иным мирам путешествовал и никак не мог юных девственниц печатями награждать. Про нашего-то всем известно, где и как он провел последние пару десятков лет, потому что менестрели не дремлют, и историю приключений нашей семейки распространяют так быстро, что мы проконтролировать не успеваем. Одним словом, если в магическом сообществе Таурисар один, то нам грозит немедленное разоблачение. И почему бы Ларрену не придумать этому коварному магу какое-нибудь другое имя?

Но поскольку бурной реакции и воплей "обманщица!" не последовало, я сделал вывод, что имя Таурисар достаточно распространенное.

А потом еще эльф этот был. Я честно признаться слегка испугался, когда ушастый начал нас пристально разглядывать. В том, что он не разоблачит Лара, превращенного Кардаголом и не разглядит наложенную им же маскировку уровня наших магических сил я был уверен, а вот шеоннелева иллюзия… Нет я не сомневаюсь, что наш ушастый силен в этом деле, но он не архимаг и найдется немало волшебников покруче. Но нам повезло. То ли Шеон так мощно колданул, то ли эльф-маг не так крут, как хочет казаться. А может быть, он просто не стал утруждать себя внимательным изучением работорговцев, бросив все силы на изучение товара.

А потом нас самым наглым образом выставили вон. Не через ту дверь, в которую мы пришли, а через другую, что вела сразу на улицу. В какой-то тихий переулок. Я насторожился. Вдруг нас тут засада поджидает? А что, вполне такое может быть — товар мы оставили и на фига с нами делиться? Проще ведь где-нибудь тихонечко прикопать, а потом сказать, что так и было.

— Здесь нет засады, — шепнул Шеоннель.

Нет, я когда-нибудь точно стукну этого эмпата ушастого! Ну он, конечно, молодец, что прослушал окрестности, но меня-то зачем было "читать" без спроса?

— Прогуляемся пешком до гостиницы, — предложил Шеоннель.

Я скрипнул зубами и молча последовал за ним.

Настроение у меня было не особо радужное, но испортил мне его, само собой, не Шеон со своей несанкционированной эмпатией, а Ларрен. Точнее отсутствие Ларрена.

Когда выяснилось, что товар мы должны оставить, я чуть было не послал в неведомые дали всю нашу затею и не телепортировался вместе с Ларреном куда подальше. Но вовремя опомнился — ведь мы это делаем не просто так. Нам нужно Саффу искать! Да и Ларрен вряд ли мне спасибо скажет, если после всех перенесенных им издевательств я вдруг сверну операцию. Пожалуй, он даже морду мне набить может. Я заухмылялся представив, как хрупкая Лорелея пытается дать мне в глаз. Шеоннель с подозрением покосился на меня и поинтересовался: