Сергей Жилин - Август Хромер

Ознакомительный фрагмент

– Так или иначе – их исправно скупают! – Истериан ткнул пальцем во врезку со статистикой продаж, – Но наши алмазы оцениваются на пять процентов дешевле.

Я прикинул разницу в ялерах – огромная сумма!

Тем временем, я уже восстановил поистершиеся руны на маленькой стеклянной клетке Вулкана. Поставил патрон вертикально, чтобы лучше разглядеть запертого уродца. Красный демонёнок не достаёт ногами-лапами до дна гильзы, поэтому висит на правой руке, а левой скрюченной конечностью размеренно царапает зачарованное стекло.

Заинтересованный починенной игрушкой Истериан согнулся над патроном и постучал ногтем по тонкой поверхности стекла. Вулкан изрыгнул в его сторону сноп искр, который закружился внутри прозрачного цилиндра алым смерчем. Озлобленный демон начал яростно верещать:

– Недостойный гнилостный сын Бродящей! Ты смеешь испытывать моё терпение?

– А у тебя, оказывается, есть терпение! – подзадорил малыша полукровка.

Метания замурованного демона достигли апогея – Вулкан рвётся и метается так сильно и резко, что патрон зашатался и спустя какое-то время упал на бок, покатившись по столу. Мне пришлось поскорее взять револьверный патрон в руку, поскольку Истериан собирался дождаться, как тот свалится на пол, считая, видимо, что это довольно забавно…

– Хватит его злить – ненавижу его противный рёв: от него у меня начинается зуд в ушах…

– Август на защите демона… – кривляясь, продекламировал долговязый друг и плюхнулся в кресло, вернувшись к газете.

Я занялся запасными гильзами, руны на которых поизносились гораздо меньше.

Истериан планомерно продвигается от статьи к статье. Донельзя сухой звук перелистываемых страниц приятно слушать. Мой друг разыскивает текст поинтереснее. В самом конце утреннего издания ему это удалось:

– Снова про сектантов, – объявил Истер, – Произошла стычка возле Музея Адмиралтейства. Сантибы прижали вооружённую группу, случилась длительная перестрелка, в ходе которой никто не был ни убит, ни ранен. Примечательно другое – среди сектантов один перед стычкой стоял в полный рост со стянутой маской и разглагольствовал о «конце света и клыках Сатаны», честное слово, так и пишут!

– И что же ты нашёл здесь необычного? – сарказма в моих словах много…

– А то, что этого субъекта опознали! И как ты думаешь, кем он оказался? – Истериан с возбуждённым выражением лица и полными глаза немотивированного счастья уставился на меня, дожидаясь догадок, но тотчас же продолжил сам, вспомнив мою манеру не реагировать нужным образом на такие вопросы, – Открывшим лицо сектантом оказался пропавший без вести священник Собора Святого Грегора святой отец Хестер Гроул. Тут же и его история, как он был лишён сана за ересь, затем как-то влез в дом одного дипломата, где был пойман с поличным. Суд приговорил вдруг переставшего быть адекватным Хестера к пяти годам тюрьмы, но у бывшего священника оказались подельники, которые отбили того у конвоиров, после чего о Падшем Падре (как его прозвали в народе) не было слышно. И вот теперь объявился!

– Решил вступить в ряды болванов в масках, чтобы выместить обиды на церковь?

– Вступить – не совсем верное слово, – блеснув белозубой улыбкой, не согласился Истериан, – В статье написано, что он числится у сантибов как главный подозреваемый на роль лидера незаконной антирелигиозной организации!

Можно сказать, почти удивил…

– Гроул высоко поднялся… – что мне ещё оставалось добавить?

– Сначала пишут, что Сантибу ничего не известно о сектантах, а теперь у них уже есть подозреваемый лидер! – Истериан небрежно сложил газету и швырнул её на столик.

– Ты же помнишь, мы вчера видели в отделении арестованного безбожника, – очередная гильза закончена и поставлена в ряд к остальным, – О сектантах они отлично осведомлены, вот только делиться этой информацией с прессой не имеют привычки.

– Возможно, – развёл руками полукровка, – А вот интересно: сантибы снизошли до пыток, чтобы выбить из арестованных имя Падшего Падре?

Очередной бред моего друга, возникающий в его голове столь же часто и непредсказуемо, как и Блики в Гольхе. И это он ещё не начал про заговоры, про вездесущих наблюдателей и что ещё позаковывистей… Я всегда отвечаю фантазёру самым, на мой взгляд, правильным ответом – молчанием. Истер тему не продолжает.

– Готово, – сказал я и поставил на столешницу последний отреставрированный патрон.

Посмотрел на часы – уже половина одиннадцатого. Демонстрация на Площади Париса начинается через полтора часа. Чтобы быть там вовремя следует выходить уже сейчас. Склонность к пунктуальности не позволяет опаздывать.

– Какие планы на день? – спросил я у Истериана, когда поднялся с дивана и медленно направился в свою комнату.

– В доме оперы на Фонтанной сегодня выступает Каролина Цфайль. Думал сходить.

– Ты любишь оперу? – что-то я раньше за полукровкой не замечал тяги к сценическому искусству.

Истериан посмотрел на меня так, словно перед ним умалишённый:

– Да… – и тут же в ответ, – А ты пойдёшь на встречу с этим Салли?

– Чувствую, что проще будет один раз встретиться, чем сто раз получать новые письма. Я его себе представляю – такие так просто не отвяжутся.

Это действительно так, некий Салли Фер пошёл на ряд хитростей, которые я частично сам, а частично волей случая разгадал. Простой человек, которому захотелось просто познакомиться, ничего подобного заворачивать не стал бы, если, конечно, частые ливни и промозглые ветра не выдули и не смыли с его мозга серое вещество. Умалишённых и так хватает, чего стоят те же сектанты.

Так, чудной жетон не забыл, пистолет взял, Мада и Ниак пусть дома остаются, обойдусь одной Лисицей…

Помнится, когда я уже собрался и выходил из дома, Истериан пожелал мне удачи, а может, просто послышалось.

Я пришёл за десять минут до начала, хотя мне по пути так и не попался ни один экипаж. На не самой маленькой площади Гольха сейчас не протолкнуться.

Площадь Париса – вымощенная особым жёлтым булыжником, добываемым с западных берегов Альбиона, проплешина среди однотипных многоэтажных домиков, обозначающая место пересечения сразу шести улиц. В её центре – памятная колонна генералу Генриху Уинферналу, герою одной войны, случившейся больше ста лет назад. Тогда генерал совершил настоящий подвиг, одной ротой удержав ключевую точку в решающем сражении, не отдал превосходящим силам противника холм Париса, в честь которого названа площадь. Теперь Уинфернал снова в центре холма и не намерен отдавать его врагу…

Я бы лучше назвал эту площадь Площадью Дрянных Струн из-за обилия на ней уличных музыкантов, в подавляющем большинстве – скрипачей, которые с раннего утра и до позднего вечера пилят смычками скрипки, выдавая ужасные трели, убивающие всякую любовь к этому интеллигентному инструменту! Если подумать, истязатели человеческого уха смогли бы удержать холм не хуже Уинфернала!