Кирилл Клеванский - Чернокнижник. Черная Месса

Вопросы сыпались как из рога изобилия, а голова горела в огне.

Дум, корчась от боли, пытался вернуться обратно в реальность. Чем глубже погружаешься в подобные проекции, тем сложнее вернуться. Это схоже с попыткой вынырнуть из толщи воды, когда кислорода не хватает даже чтобы рукой дернуть. Легкие уже силяться вдохнуть, но волей ты им запрещаешь. Здесь же шла битва подсознания с сознанием.

Все вокруг Дума говорило — вот она реальность и только боль, как зищатный механизм, убеждала вернуться обратно.

— Эй… — донеслось до юноши.

Он стоял посреди дороги, сотканной из тумана и выложенной обрывками воспоминаний. Его собственная жизнь проносилась перед ним со скоростью хорошей гоночной машины.

— Алекс…

Чей‑то голос позвал его и Дум зацепился за него, как грешник за ниточку Будды.

— Да… очнись… же… ты!

С каждым словом ниточка крепла, уплотнялась и увеличивалась, пока, наконец, канатом не обвила тело парня и не выдернула на поверхность.

Алекс снова стоял посреди разрушенной спальни, но на этот раз он был не один. Он, сидел, прислоненный к стене и терпел нещадно избиение. Бледная Лиза лупила его по щекам с остервенением обиженной женщины.

— Ай! — воскликнул Дум, пытаясь защититься от неожиданно тяжелой руки.

— Проклятье! — воскликнула Лиза и ударила еще раз.

— За что?! — ошалело спросил маг, прикладывая к горящим щекам ладони. — я же уже очнулся.

— Ты меня до черта напугал, — парировала девушка.

— Чем?

— Да, проклятье, всем! — не выдержала девушка. — Я захожу — а ты стоишь по центру этого ада, руки раскинув. Бубнишь что‑то и кровь все лицо заливает.

— Кровь?

— Сам посмотри!

И Стронтон всучила ему в руки карманное зеркальце. Оттуда на Дума посмотрел некто, обладавший лицом цвета молока с кровью. Действительно — Алекс был похож на актера дешевого фильма ужасов. Струйки крови текли из уголков глаз, ушей, носа и рта. Рубашку явно придется выкидывать, а лицо довольно долго отмывать.

— Что это, черт возьми, было?! — продолжала вопить Лиза.

— Расследование, — проворчал Алекс, пытаясь встать.

С первого раза не получилось.

— И кончай ругаться, — добавил парень, когда Стронтон помогла ему подняться. — Тебе не идет.

— Да ты в таком виде тоже не красавец. И, еще раз, почему ты похож на… мертвеца?

— Возвращался в прошлое, — как ни в чем не бывало, ответил Алекс.

— Что? — возмутилась леди. — Ты меня за дуру держишь?

— Образно, — скривился Дум. — я образно выражался.

Дурой Лиза не была. Ни одна дура не способна вытащить подозреваемого в убийстве из полицейского участка. Но при этом, блонди оказалась не способна заметить интрижку своего бойфренда. Говорило ли это о слепой любви или о чем‑то другом? Алексу показалось, что он нащупал след беглянки.

— У тебя ведь есть подруги?

— Как и у любого нормального школьника, — Лиза убрала выбившуюся прядь и подошла к разбитому окну. — Хотя, в наличии друзей у тебя я немного сомневаюсь.

Дум не стал отвечать на шпильку. В конце концов леди была права — друзей у парня никогда не имелось. Да он как‑то и не стремился к успешной социализации. Одному всегда проще и удобнее.

— Позвони им.

— Обеим сразу?

— Если можешь так — звони обеим, — пожал плечами Алекс, краем рубашки вытирая лицо.

Когда‑то он уже использовал этот метод "исследований" для решения довольно сложной теоремы. Увы, теорема ему так и не поддалась, а вот два дня мигрени было обеспечено.

Стронтон еще немного "полюбовалась" разбитой в хлам комнатой, после чего достала телефон. Тонкие пальчики заскользили по телефону и вскоре из динамика донеслись мерные гудки.

— Не берет, — немного удивилась Лиза и набрала второй номер. — И Мали тоже не берет.

— Занятия уже начались? — спросил Дум.

В ответ блонди тихонько кивнула.

— Тогда поехали в твою школу.

— Зачем?

— Одна из твоих подруг сегодня не придет на занятия.

Стронтон некоторое время разглядывала Алекса, пока, наконец, не махнула рукой. Видимо девушка окончательно убедилась в его ненормальности. Что ж, Думу и не требовалось производить впечатление на шерифскую дочку. Впрочем, стоит быть откровенным с самим собой — вряд ли он способен произвести впечатление хоть на какую‑нибудь представительницу прекрасной половины человечества.

— Все выяснил, что хотел? — спросила Лиза.

— Вполне, — кивнул Алекс, отрывая спину от стены. Его слегка покачнуло, но на ногах устоять получилось. — Ты пока машину заводи, а я здесь еще немного поброжу.

Леди скептически на него посмотрела. Пожав плечами, она произнесла нечто нечленораздельное и исчезла в коридоре.

— "Стойкая" — прозвучал голос Керка. — "Как думаешь, она догадалась?"

— О чем?

— "Вот только не надо" — по ту сторону разбитого стекла приземлилась белопузая ласточка. — "Как думаешь почему ты так долго продержался со своим трюком?"

И действительно. Алекс сжигал мозг практически десять минут, хотя в первый свой опыт свалился без сил уже после двух.

— Ты?

— "Телепатия — полезная штука." — нахохлился Керк и нехотя добавил — "Пусть это и единственное, на что способны Проводники".

Алекс как‑то по новому воспринял присутствие в его компании говорящей птицы.

— Спасибо, — сказал юноша.

— "Что‑то, я не расслышал. Не мог бы ты повторить?"

— Да иди ты, — отмахнулся Дум.

Он сел на корточки и провел рукой по паркету. Было необходимо запомнить это новое для него чувство. Чувство необычайной близости к смерти. Буквально шестнадцать часов назад здесь разорвали на части целую семью.

В Думском бурлил азарт исследователя. Будь у него побольше времени, он бы обязательно задержался здесь, поглощая каждую кроху информации, до которой только мог бы дотянуться.

— "Эй, отвисни!"

Алекс вздрогнул и опомнился. Его опять замкнуло. Хотя на этот раз замыкание оказалось немного другим. Раньше он бы принялся считать трещины в полу, а вовсе не нежно гладить следы крови…

— Ты чувствуешь? — внезапно спросил парень.

— "Как ты сходишь с ума? О да, это я чувствую постоянно!"

Возможно дело было вовсе не в последствиях такой памяти. Ведь действительно — его никогда не замыкало на ощущениях, только на образах.

— Здесь что‑то не так.

— "Понятное дело" — Керк ударил клювом по подоконнику. — "Что может быть "так" в такой‑то резне?"

— Помолчи, — скривился парень.

Что‑то не так было вовсе не в этой комнате. Скорее — во всем здании. В его атмосфере. Ауре, если можно так сказать. Сперва Думский этого не заметил, но теперь ощущал так же отчетливо, как боль в щеках. Тяжелая, все же, рука у этой дамочки.