Кейт Новак - Лазурные оковы

Ящер не издал ни звука.

Хафлинг осмотрелась в поисках пустой бутылки рома. По словам трактирщика, Элия выпила только две кружки пива, но…

«Конечно, пиво напиток крепкий, и кружки в трактире грандиозные, но это не могло привести Элию в такое непотребное состояние», – подумала Оливия. Однако в комнате Элии не было признаков алкоголя.

Оливия вспомнила свою тетку, которая пьянела от стакана обычного вина.

«Это не пьянка, – объясняла ей потом мать, – просто эмоции выплескиваются наружу, когда она пьет».

Хафлинг до вчерашнего дня представить не могла, что кто-либо мог быть так подавлен. У Элии отменное здоровье, золото в кошельке, она ни в кого не влюблена, нет проблем с законом. Что еще надо? О люди! Оливия вздохнула и положила мокрую тряпку на голову Элии.

Через некоторое время Элия вышла, спотыкаясь, из таверны, прикрыв капюшоном глаза от яркого солнечного света. Акабар ждал во дворе с оседланными лошадьми. Тут же стоял пони для Оливии.

Даже если Элия оценила старания Акабара, то она не беспокоила себя похвалами в его адрес.

– Надо кое-куда заехать, – прошептала она, садясь в седло и направилась в сторону Башен Благословенной Судьбы.

– Подождите здесь, – приказала она.

Маг и хафлинг остановились, а она зашла в храм Тайморы.

Дракон задумчиво погладил своего мерина.

Элия не сняла капюшон даже в сумерках церкви. В молитвенном зале находились три священника и около двадцати посетителей. Некоторые шептали, остальные молились молча. Элия понимала, что Винодел вряд ли вернулся от Димсворта, но ей не очень-то и хотелось с ним встречаться.

Стоя около двери, она рассматривала изображение богини Тайморы у алтаря.

Короткие взъерошенные волосы, фигура скорее мальчишеская, и не более мускулистая, чем у Элии. На лице богини было изображено подобие улыбки.

Несколько раз Элия замечала у Раскеттл точно такую же полуусмешку, полуоскал.

«Хафлинги, – вспомнила она – поклоняются образу Тайморы, которая похожа на женщину-хафлинга». Элия попыталась вспомнить, когда Оливия ухмылялась так последний раз.

«В последнее время, – стучало в мозгу – у меня сплошные проблемы. Я уже не верю в удачу. Что я делаю здесь?»

У ее локтя была кружка для сбора пожертвований, где она собиралась оставить зеленый драгоценный камень той ночью, когда Винодел попробовал удалить ее татуировку, а она попыталась убить его.

Элия представила мысли богини: «Если кто-то пытался убить одного из моих священников, а потом вернулся, забыв о совершенном преступлении, то даже если он озолотит мой храм своими подношениями, я не прощу его!»

Элия достала из кошелька опал, прихваченный Оливией в логове Дымки.

Огромный драгоценный камень был теплым и гладким. Она бросила его в кружку, развернулась и вышла из храма.

У девушка не было сил, чтобы путать следы. Она сразу повела свою группу через восточные ворота, выходившие на северную дорогу. Ехали молча.

Акабар ломал голову: «Что бы такое сказать, чтобы хоть чуть-чуть развеселить ее?»

Наконец он придумал:

– Я заметил, что напитки, подаваемые к северу от Внутреннего моря, крепкие, но невкусные. Так что не удивительно, что человек неопытный так быстро пьянеет…

Маг сразу пожалел о том, что он вообще что-то сказал. Элия ничего не ответила. Но хуже всего было то, что бард бросился на защиту напитков севера.

Ее сравнение «Затяжного Взрыва» с «Горящей Глоткой» не сделало ничего, чтобы опровергнуть оригинальную точку зрения Акабара, но добавило зелени в лице Элии.

Акабар замолчал, а Оливия продолжала еще некоторое время надоедать Дракону. Устав разговаривать с немым существом, она запела. Певица была уже на тринадцатом куплете пятой баллады, когда Элия наконец заговорила.

– Оливия, заткнись, – прошептала она.

– О, прости Элия. Ты все еще плохо себя чувствуешь?

– Мне кажется, что это ты плохо себя чувствуешь.

– Но я чувствую себя Прекрасно, – с удивлением ответила хафлинг.

– Если ты не заткнешься, мне придется тебя убить, и тогда ты вряд ли будешь утверждать, что чувствуешь себя прекрасно.

Певица шумно сглотнула и оставалась молчаливой целых полмили. Потом она немного отстала от всех и начала что-то тихо бормотать, не рискуя вызывать гнев Элии. Дракон присоединился к ней, возможно только из сострадания, но Акабар окончательно заключил, что ящер горячий поклонник музыки.

– Веселые люди так утомительны, – проворчала Элия.

Маг улыбнулся, и они продолжали путь в молчании.

После ночного отдыха в таверне в Хилпе, Элия выглядела вполне оправившейся. Они ехали к северу. Элия бдительно следила за Драконом, ковылявшим рядом с лошадьми. Она попыталась убедить его дать знать, если они будут идти слишком быстро. Ящер ответил тем, что обежал вокруг лошадей, а затем сделал три кувырка назад.

Элия уже привыкла к трепотне хафлинга и даже приблизилась к ней, чтобы научить балладе, которую, как Элия утверждала, она узнала от одного из Арферов.

– Не может быть?! – задохнулась Оливия. Элия кивнула.

– Не понимаю, что особенного в игре на арфе? – спросил маг.

Оливия затрясла головой.

– На севере, – объяснила Элия, – те, кто играют на арфе, называются арфистами. Арферы – это совсем другое.

– А кто они? – спросил маг.

– Ну, они обычно певцы или следопыты. Они собирают вокруг себя других путешественников. Они… Элия колебалась. Это не так просто, чтобы говорить об этом вслух. Они делают добрые дела, – добавила она быстро и продолжила беседу с Оливией.

Акабар задумался над словами Элии. Теперь он вспомнил, что слышал одну или две истории об этих людях – Арферах, но он тогда не обратил на них внимания.

Они представлялись ему таинственной и сильной группой. Еще больше его заинтересовал рассказ Элии. Маг не мог не заметить ее волнения.

Он услышал ее пение. Голос девушки звучал чисто и красиво, гораздо лучше, чем у хафлинга. Песня, которую она пела, тоже была лучше, чем те, которые надрывно распевала Оливия. Это была песня о слезах Селины. Она уже пела ее в «Таинственной Даме» два дня назад. В песне рассказывалось о падении Миф Драннора, прекрасного города эльфов.

Песня заставила Акабара задуматься о потерянном прошлом Элии. Его размышления были не столь наивны, как мысли Раскеттл. «Вероятно, она не просто наемница. Может быть, она заколдована этими рунами на ее руке и поэтому творит зло? – думал Акабар. – Может быть, она тоже пыталась „делать добрые дела“, и поэтому теперь ей что-то угрожает».

– Знаешь, – сказала Оливия, пытающаяся подобрать на своей лютне мелодию к песне Элии. – Я часто думаю, как можно стать Арфером. Ты не знаешь?

Элия пожала плечами.