Роджер Желязны - Лорд Демон

– А почему вас это беспокоит? – спросил я.

– Вы – мой друг.

– Я демон. А вы – человек.

– Ну и что?

– Наши войны никак на вас не скажутся. И никогда не сказывались.

– И что, от этого мы перестаем быть друзьями? Я вздохнул. Эти мне человеческие эмоции! Хотя… Ведь и мне не был безразличен Олли – и это чувство было таким же реальным, как отшлифованный камешек, который я сейчас сжимал в руке.

– Нет, – отозвался я, – не перестаем. Посоветуйте, что мне делать. Ли Пяо кивнул.

– Во-первых, поговорите с Семипалым. Во-вторых, существуют ли у вас банкиры – особенно те, которые выплачивают проценты деньгами шен?

– Ну да, в общем.

– Тогда выясните, не помещал ли кто-нибудь в последнее время на счет большое количество ци.

– Это может оказаться непросто.

– И все-таки выясните.

– Ладно.

– И поговорите с Тем, из Башен Света.

– Еще что-нибудь?

– Я подумаю.

Мы в молчании доиграли партию. Я никак не мог толком взять себя в руки, и Ли Пяо с легкостью меня обыграл. После ухода гостя я потребовал бокал грушевого вина и принялся потягивать его, обдумывая план действий на завтрашнее утро. Ли Пяо был прав. А я валял дурака.

Я допил вино и отправился в спальню. Снаружи небо расчистилось, грозовые тучи разошлись, и на бархате ночи засверкали звезды. И я заснул крепким, сладким сном.

А на следующий день я отправился на встречу с Семипалым. Я еще издалека по грохоту понял, что он сейчас в кузне, а потому не пошел к парадному входу. Семипалый жил не в бутылке. Как, кстати, и большинство демонов. Это я предупреждаю на всякий случай, если вдруг упоминания о моих бутылках ввели вас в заблуждение.

Семипалый и его очаровательная дочь жили в поместье, расположенном у подножия горы Ястребиный Взгляд. Гора Ястребиный Взгляд богата рудами и минералами. Родители Семипалого позаботились об этом, когда оформляли эту местность. Кроме того, здесь обитает племя веселых маленьких гномов, любящих горное дело.

Я вовсе не шучу! Эти гномы занимаются горным делом, поют песни и продают добытую руду Семипалому. А он делает из этой руды оружие. Иногда он расплачивается с гномами своими изделиями, но обычно они требуют плату в деньгах шен. А знаете, на что они расходуют ци? Пополняют запасы руды в горе! Отличная система.

За прошедшие века я время от времени заглядывал в это поместье. Гончарное и стеклодувное дело имеют не так уж много общего с работой по металлу, но для получения некоторых оттенков стекла или глазури требуются минералы, которые проще всего отыскать в окрестностях Ястребиного Взгляда. Я мог бы создать собственное месторождение, но дело не стоило тех усилий, которые пришлось бы затратить. Так что я предпочитал покупать требуемое сырье. Семипалый всегда был рад мне – впрочем, я рассчитался с ним сполна, убив Чахолдрудана.

Я прислонился к куску искореженного металла – он мог с равным успехом оказаться и скульптурой, и грудой шлака – и принялся наблюдать, как Семипалый работает молотом. Его нынешний вид напоминал тот облик, что Семипалый носил на званых обедах во время Собрания, только у этого тела торс был подлиннее, чтобы разместить две лишние пары рук. А на руках, как я вскоре заметил, было по пять обычных пальцев, но при этом из пяти было два больших. Хитро…

Примерно через четверть часа Семипалый заметил, что у него гости. Он что-то проворчал, отложил заготовку, над которой работал, чтобы она остывала, и вперевалочку подошел ко мне.

– Приветствую, лорд Демон.

– Привет и тебе, Семипалый. Мы пожали друг другу руки. Надо сказать, пожимать руку с двумя большими пальцами довольно странно.

– Извини, что оторвал тебя от работы, – сказал я.

– Да ничего. Все равно мне вскорости пришлось бы делать перерыв. Работенка не из легких.

– А что это ты делаешь?

– Джен чианг для Буремельника.

– У него проблемы?

– Видимо, да. Буремельник говорит, что какие-то капризные духи воздуха повадились чинить ему всякие пакости. Он собирается на них поохотиться.

– С джен чиангом? Семипалый пожал плечами.

– Он еще заказал стальные наконечники для стрел.

Я постарался по возможности скрыть свою заинтересованность.

– А еще кто-нибудь столкнулся с подобными неприятностями?

– Да, многие, – отозвался Семипалый. – Ко мне еще не все обращаются – я беру слишком дорого и за что попало не хватаюсь. А вот Голубиные Глазки когда-то была моей ученицей. Она неплохой мастер и недавно открыла собственную лавочку. Так вот у нее, похоже, работы по горло.

– Вот чего я добился, поселившись в бутылке, – заметил я. – Все самое интересное проходит мимо меня!

– Ну, не знаю, – Семипалый вытер все свои тридцать пальцев (из них двенадцать больших) уже вымазанной в саже тряпкой. Потом убрал лишние конечности. – Я слыхал, что ты повздорил с Девором и какими-то людскими чародеями…

– Это правда.

– И что у тебя украли твоих собак фу. Просто поразительно, сколько сплетен гуляет среди моих соплеменников, якобы ведущих уединенный образ жизни! Надо будет поддразнить этим Висс.

– И это правда.

– Нашли их?

– Нет.

– Но ты отпустил Девора.

– Он их не забирал. Это сделали люди.

– Люди?

– Во всяком случае, следы ведут именно к ним.

Я задумался о том, насколько мне стоит откровенничать, и решил кое-что придержать.

– К людям и, возможно, к их союзнику.

– К какому-то демону?

– Я думаю, мне не стоит сейчас об этом распространяться.

– Твое дело, – кузнец проверил огонь в горне и, кажется, остался доволен. – Пошли в дом – выпьешь чаю, побеседуешь с моей дочкой…

– Не хотелось бы причинять тебе неудобства…

– А, брось!

Я сдался и пошел. Зачем обижать Семипалого? Кроме того, чай у него хороший.

Семипалый провел меня в комнату, где стояли изящные деревянные скульптуры – что-то абстрактное. Дерево не было раскрашено – лишь отдельные штрихи, в основном металлических оттенков, почти скрытые резьбой или тенями.

– Дочкина работа, – с грубоватой гордостью сообщил Семипалый. – Она называет это «Около» – вроде бы все эти скульптуры связаны одной темой. Я, правда, понятия не имею, что она хочет этим сказать. Мне, старику, эту девицу не понять. Ладно, пойду спрошу, может ли она к нам присоединиться.

Пока Семипалого не было, я переходил от скульптуры к скульптуре, изучая их плавные, извилистые очертания, извлеченные Лунносветной из дерева. Чем дольше я смотрел на эти изваяния, тем больше убеждался, что они отнюдь не абстрактны, как показалось мне сначала, а просто их значение от меня ускользает. Цветные мазки напоминали мне то ли маски, то ли наброшенные на скульптуры вуали. Я с трудом подавил неожиданный порыв – соскоблить краску и посмотреть, что там, под ней.