Виктор Поповичев - Транс

Я вдруг понял, для чего ему потребовалась бумага и карандаш, – он, если достанет памяти, хочет запечатлеть виденное ангельскими глазами.

– Кто-то из «Посоха» приезжал, – сказала Милка, продолжая возиться на кухне. – Расписку оставил, деньги.

В горнице запахло пустырником и настоем шиповника. Старуха пальцем зачерпнула мед из пол-литровой банки, лизнула и велела дать нам со Стоценко по столовой ложке «гречишного» – так она называла этот золотистый продукт пчелиной работы, – а сама принялась сосать палец, похожий на сосновый сучок в смоле. Как-то совсем не вязалось – столь странный способ вкушения меда и знакомство с Блоком. Да и вообще вела она себя довольно непонятно для потомственной интеллигентки. Может, сосание пальца говорит о каком-то психологическом нюансе в народной медицине? Ха-ха.

Однако Стоценко проглотил мед и теперь запивал его травными настоями. Мне Милка сунула в руку бутерброд с килькой.

Потом Стоценко пил что-то еще и еще. Я уже слышал, как в его желудке булькало и перекатывалось. В комнате отвратительно пахло рутой, букет которой Милка по приказанию старухи водрузила в трехлитровую банку. Глаза мои осоловели от горячего чая.

– К озеру… К озеру ступайте, – сказала баба Аня, брызнув в лицо Стоценко остатками чая из своей кружки.

В лес мы вошли одни – Милка проводила нас до сарая. Мне хотелось обсудить накопившиеся вопросы со Стоценко. Но он молчал, равнодушно смотрел под ноги и отмахивался, не желая слушать меня. Так мы и дошли до озера. Молча разделись, сполоснулись и пошли назад. Правда, Стоценко однажды остановился, глянул на небо и, нахмурившись, сказал: «Вот бы сейчас сверху глянуть!» – и сделал рукой так, словно поправил завернувшееся перо несуществующего крыла.

– Живот пучит от старухиного пойла, – пожаловался он. – Терпежу нет. Как медведь, когда весной из берлоги вылезает, маюсь. Паскудное состояние, – пробормотал он.

Вид у него был, прямо скажем, тяжелобольного человека.

Когда он поднимался на крылечко, его стошнило зеленью. Жорка понимающе подмигнул мне и сочувственно вздохнул.

Старуха заставила Стоценко выпить целый литр молока и лечь спать.

Наконец мы с Милкой получили возможность уединиться – старуха и йог занялись грядками.

Я рассказал девушке о мире Якова все, что запомнил. Особенно ей понравился рассказ о Якове со Стешей. Мне пришлось самым подробным образом описывать одежду лесных человечков, уточняя детали покроя рубашки Якова и платья Стеши.

– Представляешь, какие деньги будут платить люди, чтоб хоть раз в жизни побывать Там!.. Больницы… Только не бомбоубежища. Может, кто-то опередил нас? Вдруг это и не больницы и не бомбоубежища вовсе, а, например, необычные кемпинги и мотели для туристов? – предположила Милка.

Странно, что она без всякого сомнения восприняла реальность моих приключений, в которую я и сам верил не до конца. Да и верил ли вообще?

Стоценко разложил передо мной листы из школьной тетради. Рисунки… Я нашел, что они довольно точны в деталях. Особенно хорошо получилась целующаяся пара и русалка.

– Их надо переслать «Посоху» вместе с моим письмом.

– «Посох» разберется, – одобрил я решение Стоценко. – По крайней мере, что-то наверняка обозначится.

У тайника возле кладбища меня поджидал рыжеусый крепыш. Увидев меня, он отложил книгу и представился посыльным «Посоха», специально поставленным для прямого общения с фирмой.

– Что надо сделать? – спросил он.

– Передать бумаги в экспертный отдел. – Я протянул ему пакет. – С ответом не задерживаться.

Рыжеусый кивнул, взял пакет и припустил бегом в село.

Баба Аня уже видела рисунки. «Больше двадцати лет его знаю. – Она ткнула пальцем в портрет Якова. – Нисколько не изменился». – «Что за письмо принес вам Яков?» – осмелился спросить я. Конечно, я мог тайком ознакомиться с содержанием конверта из плотной бумаги, но не стал делать этого, боясь разрушить дружеские отношения между мной и старухой. «Да ничего особенного, – отмахнулась ворожея. – Яков сам его написал. Правда, от имени некоего Вереницина, доморощенного химика, давно умершего». – «О каком письме идет речь?» – встрял в разговор Стоценко. Но баба Аня громко высморкалась в подол передника, незаметно подмигнула мне молодым зеленым глазом и заговорила о своей юности, о кавалерах, балах и высоких знакомствах. Можно ли верить в ее россказни, если она сморкается в подол и сует палец в банку с медом? Может, намеренно? Но зачем?

На следующий день Стоценко, проходя мимо меня, шепнул:

– Твоя Милка пасет тебя… Разговор есть. Буду ждать в лесу.

– Хотите витамину? – Милка, бросив тяпку, подошла к нам и протянула каждому по пучку перьев зеленого лука. – Ешьте – так бабуля велела.

Стоценко взял лук и пошел к лесу.

– А пойду-ка я земляники наберу для компота, – предложил я, показывая в сторону, противоположную той, куда направился Стоценко. – Там море ягод. Ага?

Взяв принесенную Милкой банку, я углубился в лес и, сделав петлю, тихонько свистнул. Стоценко откликнулся криком сойки.

– Тебе надо вернуться Туда… – сказал Стоценко, когда мы уселись в кустах. – У меня не получилось прошлой ночью… Под тем холмом, где ты с Яшкой знакомился, больница строится. Надо выследить киберов. Засечь, где они оборудование получают. Откуда оно поступает?.. И прошу тебя, крепко запомни: как только почудится звон в ушах – падай на землю не думая и не мешкая. Так надо. Зачем тебе встречаться с тварью, что всю душу из меня вынула?.. Всего не объяснить. И у тебя нет причин не доверять мне. Так надо, чтоб ты наблюдал происходящее в мире Якова другим, нежели у меня, взглядом.

Значит, Стоценко встречался с Черным и, видимо, та встреча не была приятной. Более того, она чем-то унизила старателя.

Я немного опасался, что не смогу проникнуть в мир ангелов, и, перед тем как лечь на топчан, сказал о своих опасениях старухе. Она поправила одеяло, стукнула кулаком по подушке и сказала, что хозяин моего мозга все сделает сам.

– Тебе надо лишь сказать перед сном, что желаешь отдохнуть от тела. И загадай время, в которое он обязан отправить тебя на отдых. Надеюсь, ты помнишь звук кастаньет, – это главное.

Промежуточного мира не было. Я парил ангелом над лесом. Не составило труда отыскать наш холм. Опустился к пепелищу костра и позвал Якова.

Лесной человечек вышел из кустов, словно ждал моего зова.

Я рассказал ему о строящейся под холмом больнице.

– Не доверяет нам Стоц… Неужели он сам не мог спросить?.. Считает, мы и Черный – одна сатана… Что касается больницы под холмом – да, строится. И свои ящики киберы привозят с соседнего участка. Больницы идут цепью – последнее звено готово, – значит, делается следующее. Видел там клетки?.. В них возникают ящики для следующей больницы. Таких цепочек на Земле много.