Вадим Филоненко - Завещание змееносца

– Что? – заинтересовался Миссел.

– Взгляните сюда. – Наставник указал на лишенное каких-либо украшений и посторонних предметов дерево. – Это яблоня Аля.

– И что? – не понял Змееносец.

– Это дерево безымянное. Видите? На нем нет ленточки с именем.

– Вы хотите сказать, что Аль не одушевляет свое дерево?

– Да. Для него, единственного из Должников, это самое обычное дерево. Вы знаете, когда я рассказал Должникам про обычай давать имена деревьям, Аль очень удивился и спросил: «Зачем? Разве дереву нужно имя?».

– И что вы ответили? – поторопил Миссел.

– Что это нужно не дереву, а самому Должнику. Аль задумался и молчал все время, пока сажал свою яблоню, пока остальные Должники по очереди нарекали саженцы именами. Когда очередь дошла до него, я спросил, какое имя он выбрал. И Аль ответил: «Дерево. Я назову дерево деревом, можно?»

Миссел хмыкнул:

– Забавный парнишка.

– Да. Он видит и воспринимает вещи такими, какими они являются на самом деле, а не кажутся таковыми… Знаете, был такой случай. Я обучал мальчишек ремеслу палача, учил правильно наносить удар топором так, чтобы одним махом отрубать голову…

Олаф замолчал.

– И что? – поторопил его Миссел.

– Главным в том обучении был вовсе не удар…

– Я понимаю, – перебил Змееносец. – Вы приучали мальчишек к мысли об убийстве по приказу.

– Да… Вот и Аль так сказал в тот день… Я прочитал мальчишкам лекцию о долге и чести, красочно доказал, что палач, как и солдат, сильно отличается от преступника-убийцы, потому что выполняет приказ, действует во благо людей и восстанавливает справедливость, а преступник-убийца ищет только личную выгоду. Короче, говорил долго и убедительно. Должники слушали, верили и на глазах проникались. Все, кроме Аля. После урока он подошел ко мне и спросил: «Если волка назвать коровой, тот начнет давать молоко?» «Нет, конечно, – удивленно ответил я, – неважно, как и что называть, важна суть вещей». «Вот и я так думаю, – кивнул Аль. – Убийцу как не назови, он так и останется убийцей».

Миссел несколько мгновений молчал, обдумывая, потом спросил:

– А в остальном? Олаф, что еще вы можете сказать о нем?

Наставник замялся.

– Видите ли, Аль – мое поражение, правда, единственное. Мне так и не удалось до конца превратить его в фанатика. Он послушен, управляем, но, в отличие от остальных, имеет собственное мнение и пытается действовать так, как считает нужным.

– Вы хотите сказать, что он не выполняет ваши приказы? – нахмурился Змееносец.

– Выполняет, но очень по-своему. Например, когда в первый раз он взял в руки топор палача…

Олаф остановился, задумавшись. В тот день он был почти уверен, что Аль откажется отрубить приговоренному голову, но ошибся – казнь свершилась быстро, удар нанесен умело. Наставник было решил, что Аль смирился – стал подобен всем остальным Должникам – не рассуждающим, послушным орудием чужой воли, но все оказалось несколько иначе…

Наставник узнал, что Аль после казни тайно провел собственное расследование, выясняя, был ли казненный и в самом деле виновен. К счастью, приговоренный и впрямь оказался настоящим зверем. С виду добропорядочный гражданин, торговец зеленью, верный муж и отец семерых малышей, он похищал соседских детей, насиловал, убивал, а трупы сжигал и удобрял их пеплом свои грядки. Поймали его сами соседи. Кто-то заметил, что только в одном доме до сих пор не пропадал ни один ребенок – в доме зеленщика. А после каждого случая пропажи ребенка, на огороде зеленщика появлялась свежевскопанная грядка. Раскопав ночью его огород, соседи обнаружили детские кости…

Наставник несказанно обрадовался виновности казненного – он не хотел даже думать о том, что предпринял бы Аль, если бы это оказалось не так. Успокоенный Аль втихомолку устроил судьбу вдовы и детей преступника. А Наставник с тех пор каждый раз тщательно выяснял, виновен ли приговоренный, прежде чем позволять Алю взять в руки топор палача…

Услышав этот рассказ, Миссел задумчиво сказал:

– То есть, он не просто бездумно выполняет приказ, а пытается понять, на каком основании тот был отдан.

– Да. Именно так.

– И все же, Олаф, как по-вашему, на Аля можно будет положиться? Он выполнит мой приказ?

– Если сочтет его разумным, то да, без колебаний. Не жалея ни сил, ни собственной жизни, – уверенно ответил Наставник. – Кстати, сила у него поистине безгранична, таких мощных Должников еще не рождалось на свет.

– А если приказ будет… скажем так, с его точки зрения неразумен?

Наставник долго колебался, прежде чем ответить.

– Не знаю. Возможно, да, выполнит. Аль очень боится позора. Для него это самое страшное в жизни, страшнее всего, страшнее смерти. А не выполнить приказ Змееносца означает покрыть себя позором. Нет, не знаю. – Олаф замялся и просительно посмотрел на Миссела. – Если будет возможно, не отдавайте ему такого приказа, ладно?…

26

– …Приказ: «Доставить амечи по имени Эрхал к чаше с золотой змеей… Должник Аль ри Эстан».

Последний листок растворился в воде. Миссел помолчал, еще раз обдумывая созревший замысел. Аль, единственный из Должников, способен видеть вещи такими, какими они и являются на самом деле. Так может, он сумеет разглядеть истинное лицо Творца? Увидит, какая сила заключена в чаше? Поймет, что надо делать?…

– Ты закончил обряд Змееносца? – спросил Мюрр.

– Нет еще, осталось последнее действие…

Миссел мгновение помедлил, набираясь решимости сделать то, что задумал. Взял свечу, сунул горящий фитилек в воду, подождал, пока та станет цвета огня. А затем взял чашу обеими руками, поднес к губам и стал пить – медленно, глоток за глотком, ощущая, как в сердце нарастает тупая боль, а на пальце судорожно пульсирует в агонии свернувшаяся ободком золотая змея. Чем меньше воды оставалось в чаше, тем слабее становились конвульсии живого кольца, змея умирала, застывала холодным мертвым золотом. Миссел допил последние капли, отставил пустую чашу в сторону, снял с пальца кольцо Змееносца и положил на стол.

Мюрр настороженно уставился на кольцо, нерешительно взял в руки, повертел и ошарашено повернулся к Мисселу:

– Оно лишилось силы! Что?… Как?… Почему?!