Дмитрий Изюм - Туда, где твоя кровь. Часть 1.

— А кто это?

— Тафари — глава кафедры Разума, а ученик — его земляк и твой будущий сокурсник.

— Дикарь?!

— Ха! На Талуме других не водится. Видал бы ты самого Тафари четыреста оборотов тому назад. Вперёд, ученик, не такие уж они и дикие, — Учитель вышел из лифта и направился к беседующей троице.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что негры слегка отличались от привычных Саньке земных чернокожих. Тонкие черты лица напоминали скорее каких-то индейцев. Но вот чёрные они были, как смола. Вернее Великий Тафари был совсем чёрным и довольным, с улыбочкой втирая Оне какие-то приятные им обоим темы. А вот его ученик был каким-то слегка сероватым. Приблизившись, Санька увидел, что через плечо папуаса перекинута не просто тряпка, а перевязь, на которой в кожаной петле болтается неслабых размеров ножичек, навскидку сантиметров семьдесят в длину. Ещё один короткий кинжал обнаружился на поясном ремешке, поддерживающем юбку. На копье вместо обычного наконечника также было полуметровое лезвие из тёмного металла. Пальцы дикаря стискивали древко копья с такой силой, что даже слегка побелели. Да и сам он то и дело в ужасе закатывал глаза. "Мда, учёба будет веселой! — подумал Санька. — Похоже ему страшно до усрачки".

Потом его взгляд остановился на ожерелье, висящем у дикаря на шее. Там в художественном беспорядке располагались какие-то кольца, серьги, звериные когти и ещё одна фиговина, очень похожая на черное человеческое ухо. "Вот это абзац…" — пронеслось у Саньки в голове.

Учитель и Великий Тафари поприветствовали друг друга уже привычным Саньке образом — пожатием предплечий, а потом последовало представление:

— Сандр, это Великий Тафари из Дома Жизни, мой добрый друг и коллега. Тафари, это мой ученик Сандр, друг Дома Ветра, — представил их Учитель, и Санька раскланялся с Великим.

— Нианзу, Сандр, это мой ученик Нео Мвенай Одхиамбо, можно просто Нео. К сожалению, мыслеречью он пока не владеет, поэтому я вас представлю по-своему.

— Как не владеет?! — удивился Санькин Учитель. — Он же инициирован на оба узла!

— Ай, и не говори! — махнул рукой Тафари. — Спонтанная инициация, что может быть хуже? Была у них там очередная междоусобная заварушка, а у противников колдунишка, которого давно прибить пора, да всё руки никак не доходят. Трёх пленных он зарезал и как-то вызвал астрального духа, да не абы какого, а мусорщика. Тут бы всем и каюк — и нашим, и вашим, высосал бы демон всех, но в первых рядах ему попался Нео. Я конечно при этом не присутствовал, но факт — духа он задавил и инициацию прошел без подготовки. Да ещё копьецо ему от деда досталось не простое, а шаманское, сам видишь. И вот как дал он из него дури прямо в небо, так все вокруг сразу и обделались. Вода, Воздух и Смерть, я вам скажу — адская смесь. Так и кончилась та война, бойцы обмёрзли и поседели через одного. А спустя буквально пару декад я к своим подшефным наведался, они и сообщили. Пришлось забирать парня, возраст уже подходящий. Правда учить придётся с нуля прогрессивным методом, поэтому займусь им лично. Дома его оставлять никак нельзя — устроит ведь тотальный геноцид. Он, кстати, уже собирался. Вот и забрал "в чертоги богов".

На последних словах Тафари скривил кислую гримасу, а потом обратился к дикарю с короткой речью на изобилующем гласными языке, в которой явно прозвучали слова "Нианзу" и "Сандр", тыкая при этом пальцем в каждого представляемого и получая в ответ удивленный непонимающий взгляд барана на бойне. Напоследок Тафари ещё раз ткнул пальцем в Великого Нианзу и сказал слово "Кощей". Результат оказался для Саньки неожиданным. Копьё выпало у дикаря из рук, а сам он хлопнулся на колени, с размаху приложившись лбом об пол, и уже снизу что-то заголосил.

— Ну надо же! — скривился Учитель. — Четыреста оборотов прошло, а до сих пор помнят.

— Такое забудешь, как же! — усмехнулся в ответ Тафари.

— Ты бы его прикрутил слегка что-ли, — кивнул на все ещё простертого ниц будущего Санькиного сокурсника Великий Нианзу, — не то свихнётся ненароком.

— Ничего ему не сделается, — пожал плечами Тафари. — Ксено-шок конечно сильный, но он воин, должен сам через него пройти. Преодолеет и можно будет спокойно работать дальше. Я, конечно, за ним присматриваю, но считаю, что так будет лучше, чем плавно выводить.

— Ты разумник — тебе виднее, — покивал головой Учитель. — Ну что ж, мы тогда в Академию, а вы к Ни-Иру и за нами. Советник уже ждёт. Желаю удачи. Общий сбор в восемнадцать долей.

А затем Нианзу обратился к Нео видимо на его родном языке. В результате чего последний поднялся, ухватил копьё и, пятясь, с поклонами, направился вслед шагающему к лифтам Тафари.

— Учитель, а что было четыреста лет назад? — спросил Санька, глядя вслед уходящим талумцам.

— Ничего такого! — быстро ответил Учитель, а стоявшая всё это время с официальным выражением лица Она как-то странно хрюкнула и тут же, не удержавшись, сообщила:

— Бог Урагана, также известный как Кощей, учил талумцев летать. И теперь у них есть два племени — Летавших за большую реку и Летавших за горы.

Учитель слегка пожал плечами:

— Устраивать битву на месте раскопок антинаучно, а я всё-таки из Рода Ветра. Немного с силой переусердствовал, но с кем не бывает? Пойдём, Ученик. А ты, Ученица, будешь у отца — не проходи мимо, загляни к нам на кафедру, на чашечку чего-нибудь, ребята сообразят.

— Спасибо, Учитель, обязательно загляну.

О памяти

Флаер по команде Учителя взмыл высоко в небо. Целью была Академия, и, как сказал Великий Нианзу: "Режим высотный, скоростной". Забрались высоко, на несколько километров, поднявшись над небольшой прерывистой облачностью. Скорость полёта существенно возросла, а воздушный щит над кабиной даже на вид серьёзно уплотнился. Иногда по нему пробегали сильные электрические разряды, и совать туда руки Саньке категорически не хотелось. Когда подъём прекратился, Великий отпустил управление и повернулся к ученику:

— Сандр, пока летим, подумай вот о чём: какие свои воспоминания ты хотел бы закрыть от стороннего любопытства?

— Эм-м, а зачем это нужно?

— Затем, что процесс обучения в Академии строится большей частью на ментальном получении информации, а значит в головы студентов будут заглядывать постоянно. Конечно копание в личном поле преподавателям и персоналу строго запрещёно, однако, сам понимаешь, хотя бы для собственного успокоения саму подобную возможность желательно ограничить. Местным студентам из Родов и Домов обычно ещё дома ставят семейные щиты, а свободным и диким ставят щиты уже в Академии. Причём ставят те же люди с кафедры Разума, которые будут в дальнейшем с вами работать. Исключение составляют персональные ученики, которым щит может поставить учитель. В нашем с тобой случае блокировку могу поставить я, так как даже со снятой меткой ученика продолжаю за тебя отвечать вплоть до поступления в Академию.