Вадим Леднев - Волк в собачьей стае

Слава невольно засмотрелся, забыв даже о невесть откуда взявшемся освещении.

— Вот! — потянул его за рукав Щепа, показывая на посыпанную белым щебнем дорожку извивающуюся между сталагмитовых колонн. — Здесь он ходил! Пошли.

— А свет-то, откуда взялся? — запоздало удивился Теха.

— Амулетка какая-то, наверно, — в непривычно-мягкой манере, ответил ему дружинник, — на движение наведенная. Пойдемте скорее, пока заряд из нее не вышел! — и зашагал по дорожке, характерными жестами призывая следовать за собой.

Вдоль стены стояло несколько столов уставленных странными предметами. На одном столе были статуэтки, с различной степенью реалистичности изображающие людей, животных, каких-то устрашающего вида божков и других уж и вовсе неведомых существ. Они были отлиты из металла, вырезаны из дерева, а некоторые и вовсе, примитивно вылеплены из глины.

Другой стол служил прибежищем для сплетенные из проволочек, различной формы, а то и вовсе бесформенных фигур, наподобие тех проволочных гнезд, что висели на входе в грот и пещеру.

Третий, занимали деревянные и каменные доски, испещренные незнакомыми письменами или рунами.

На четвертом столе стояло в ряд три сундучка: побольше, поменьше и совсем маленький. Первый до краев был забит всякой всячиной предназначенной для нательного ношения. Там были браслеты, подвески, ожерелья, брелки и прочее, прочее, прочее. Сундучок поменьше оказался полон монетами различной формы и достоинства. А когда открыли третий — глаза у дружинника, и так навыкате от всех этих находок, вылезли так, что Славе показалось, что они сейчас выпадут и покатятся по полу.

— Ыхырга мать и дети! — Щепа запустил руку в сундучок. — Это ж кажись тиллит! — на его ладони лежала горка тускло отблескивающих белых гранул неправильной формы, коими сундучок был засыпан до краев.

*****

Заряда светового амулета хватило примерно на полчаса, после чего праздничная иллюминация в "Зале Ста Колонн", погасла. Путников, впрочем, это не слишком обеспокоило, их светильник горел хоть и не слишком ярко, но вполне исправно.

— Ну и Маха! — восхищенно бубнил дружинник сквозь набитый сухарями рот. — Хорошо устроился!

Сухари, вяленую рыбу и мясо, они нашли в маленькой пещерке-аппендиксе прилегающей к основному залу. Ее, запасливый трактирщик приспособил под кладовку. Кроме вышеперечисленных продуктов, там имелся запас сухого топлива, запасная одежонка и бочонок с водой. Там же хранилась и нехитрая посуда из обожженной глины.

— Очар, сын Очара, воровайка старый! — продолжал восторгаться Щепа. — Как же это магики хлебалом прощелкали? Ведь под самым носом, считай, у Кумесского подворья орудовал. Похоже, все магические штучки с Внутреннего кольца через него шли. У нас в Лине, тоже постоянно такие вещицы появлялись. Народ покупал, а чего? У магиков брать — равная амулетка впятеро дороже станет. Правда, никакой уверенности, что эти штучки как надо работать будут. Они ж все больше боевые. Приходилось бывших магов расстриг нанимать, их у нас в пограничье достаточно болтается, чтоб проверить действие, да перестроить если что. Испытывать в лес носили, чтоб полгорода ненароком не спалить… но даже и с их услугами втрое дешевле выходило!.. А которым из вещиц нынче и вовсе подобия нет, вон как этим апотропеям охранным. Ими, правда, в городе-то не больно воспользуешься, магики с Подворья прознают, быстро рога накрутят! Зато тайные места или схроны какие закрыть — цены им нет!

— Слушай Щепа, — Слава острой щепкой выковыривал застрявшее между зубами жесткое мясо, — а откуда взялись все эти амулеты?

— В Хром-Минесе что ли? — с достоинством переспросил дружинник словно не понял вопроса, и, получив утвердительный кивок, продолжил. — Осьмицу осьмиц лет назад (у местных это означало: "чёрти когда") случилась здесь великая битва. Магики сумели как-то договориться с акети и даже с проклятыми хэку, и все вместе осадили Парухию Прирожденных. А Прирожденные тогда еще в большой силе были. Их напугать — накось выкуси! Всю зиму и все лето битва длилась. Небеса, говорят, горели над Хром-Минесом! Сколько полегло магиков с нелюдью — и не сосчитать, но, в конце концов, одолели они Прирожденных, и Парухию ихнюю разрушили. Порадоваться победе, правда, им не пришлось — в оконцовке перегрызлись союзнички между собой и поубивали друг друга. Так все там и осталось брошенным лежать. Много лет ни зверь, ни человек туда приблизиться не смел — шибко страшно! Но потихоньку-помаленьку, начали в те места лихие люди захаживать. По сию пору мрет их там больше чем возвращается. И это притом, что они по окраинам шастают. А к самому сердцу Хром-Минеса, к развалинам Парухии во Внутреннем кольце до сих пор никто подойти не решается, а кто решился — тех давно уже нет, — дружинник замолчал, мечтательно глядя в потолок.

— Силен ты брехать, дядя! — нарушил благостное молчание Теха. — Такие сказки мне бабка рассказывала, когда я под столом проходил не нагибаясь.

— У тебя и сейчас еще сопли до полу висят и ума с пол мизинца! — парировал Щепа, сразу переходя на личности, — Вы деревенщины сиволапые, знаете только то, что вам знать положено. А положено вам знать немногое — как ханей пасти, да как от хэку улепетывать. Все равно сверх того вам умишка не достанет.

— Ишь ты борода многомудрая!.. — вспыхнул ушами мальчишка. — Сам-то не улепетывал от Проклятых? Чуть штаны не порвал…

Тут Слава, которому вовсе не улыбалось слушать очередную перепалку, счел нужным вклиниться в их эмоциональный диалог:

— Слушайте, а что такое тиллит? В смысле, для чего он нужен?

Его спутники тут же замолчали, и вытаращились на него так, словно он сморозил, какую-то уж вовсе несусветную глупость.

— Ты чего Валад? — осторожно поинтересовался Теха. — Ты с коня наверно не один раз упал?

— Цыц, щуренок! — непрошено вступился за Славу дружинник. — Не видишь что ли, господин рыцарь изволил шутить?

— Да знаю я, конечно, — Слава судорожно придумывал, как выпутаться из щекотливой ситуации, — просто… там, откуда я пришел, это называется другим словом… поняли?

Они неуверенно кивнули, непонятно, поверили или нет.

"Очевидно в этом мире, знать, для чего нужен тиллит, обязан даже самый неграмотный деревенский мальчишка, не говоря уж о таком "благородном рыцаре", как я. Ну и хрен с ним, — подумал Слава, — пока что ясно — данный металл имеет исключительную ценность, а в чем именно заключается его ценность, прояснится позже".

— Как будем делить? — спросил он, соскакивая со скользкой темы и переводя разговор в понятное для его спутников русло.

— Я уже придумал, — с готовностью подхватил Щепа, — по справедливости: две трети вам, четверть мне, а остальное щуренку… ему и этого много будет! Куда он в своих горах деньги денет? Закопает, разве.