Елена Малиновская - Игры с богами. (Трилогия)

Эвелина отвыкла от пышных торжественных нарядов. Длинная тяжелая юбка путалась в ногах, на высоких каблуках было тяжело не только танцевать – стоять. Поэтому девушка даже обрадовалась, когда через несколько дней после разговора с Дэмиеном в дверь ее покоев постучался высокий седовласый мужчина, который представился учителем танцев. Все-таки это было бы очень и очень обидно – упасть во время вальса на потеху всему двору. Видимо император тоже не желал для своей ученицы подобного позора, вот и решил обезопасить себя и ее с этой стороны.

Уроки проходили в пустом и потому особенно гулком зале, где зимой Дэмиен преподал жестокий урок чрезмерно самоуверенной пленнице, на миг вообразившей, что она сумеет победить его в облике зверя. В первые минуты Эвелина чувствовала себя здесь неуютно, невольно вспоминая мельчайшие подробности печального сражения. Казалось, будто в стены намертво въелся запах ее крови, когда император едва не проломил ей голову. Но достаточно быстро девушке пришлось переключиться с невеселых мыслей на более насущные проблемы. Уж больно рьяно Миргий – таким именем представился мужчина – взялся за ее обучение.

– Раз, два, три.

Сухой такт эхом отзывался от стен зала. Тира клевала носом под монотонный бубнеж Миргия, то и дело украдкой сцеживая очередной зевок в ладонь.

– Раз, два, три.

Почему-то прикосновения учителя были неприятны Эвелине. Нет, понятное дело, он не позволял себе ничего лишнего. Да и как, если в зале постоянно присутствовала стражница и два охранника? Но пленница с трудом сдерживала дрожь отвращения, когда Миргий в очередной раз с любезным поклоном приглашал ее на танец. Холодные руки слишком крепко держали ее за талию, от одежды пахло тошнотворно-сладкими благовониями, мерный счет звучал над ухом чересчур громко, отчего Эвелина то и дело недовольно морщилась. Но не жаловалась, справедливо полагая, что в противном случае может лишиться и этой малости, хоть как-то разнообразившую ее скучную жизнь.

– Раз, два, три.

Эвелина в очередной раз неловко повернулась и случайно подвернула ногу, едва не сломав каблук. Зашипела от боли, схватилась за учителя, пытаясь не упасть, и расцарапала себе ладони о тяжелое золотое шитье камзола.

– Осторожнее. – Миргий подхватил ее под руку, словно случайно кинув быстрый взгляд на декольте. – Вы не ушиблись?

– Нет, – отрывисто кинула Эвелина, пытаясь незаметно подтянуть лиф платья повыше. – Все нормально. Просто… Давно не танцевала.

– Скорее, никогда не танцевали, – с едва уловимым сарказмом поправил Миргий. – Иначе не допускали бы столь досадных ошибок. Это все равно, что уметь дышать или плавать. Раз научились однажды – то уже никогда не забудете.

Эвелина опустила голову, чувствуя, как щеки у нее начинают полыхать от обиды и гнева. Неужели она действительно настолько неуклюже двигается? Но это все от непривычки, от неудобной одежды и обуви. Она целую вечность не ходила в туфлях, тем более на столь высоком каблуке. Попробуй, потанцуй тут, когда даже прогулка от двери до окна является настоящим подвигом.

Миргий помолчал немного, будто наслаждаясь видом сгорающей от смущения ученицы, и неожиданно спросил:

– Мне говорили, что вы неплохо владеете мечом. Это так?

– Да.

– Что-то не похоже. – Мужчина самодовольно ухмыльнулся. – Фехтование – это тоже танец. Завораживающий и смертельный в своей красоте. Настоящие воины превосходно контролируют каждое движение, причем не только свое, но и противника. Точь-в-точь, как во время вальса. А тут…

В последней фразе Миргия прозвучало такое нескрываемое презрение, что Эвелина едва не бросилась на него с кулаками. Захотелось надавать оплеух гадкому, самоуверенному и противному типу. Да он вообще ничего не знает про нее! Почему тогда позволяет столь высокомерные замечания?

– Надеюсь, вы не обижаетесь на меня. – Слова Миргия долетали до Эвелины с трудом из-за гулкого биения сердца, отдавшегося в ушах. – Я просто говорю правду. Если вы желаете блеснуть на императорском приеме и поразить правителя и весь двор своим танцем и манерами, то должны заниматься день и ночь. Иначе рискуете опозориться. Более того – навлечь гнев своего любовника.

Мужчина осекся, поняв, что сказал что-то не то, когда увидел, какой мрачный багровый всполох отразился в глазах у Эвелины. Та как-то по-новому взглянула на учителя. Нехорошо усмехнулась, заставив Миргия побледнеть от невольного укола ужаса.

– Что вы сказали? – подчеркнуто вежливо поинтересовалась она. – Чей гнев я рискую навлечь?

– Разве я сказал что-то не то? – сбивчиво затараторил Миргий, пытаясь оправдаться. – Да об этом весь двор уже пару месяцев судачит. Вы живете в покоях, смежных с императором. Он всегда держит вас при себе, не позволяя никаких прогулок без присмотра. Одаривает украшениями…

Наверное, во взоре Эвелины промелькнуло что-то совсем страшное, потому что мужчина поперхнулся и замолчал. А она задумчиво провела пальцем по ошейнику, который красовался у нее на шее. Вот, значит, как. Кто-то всерьез рассматривает этот пожизненный символ рабства как знак императорского фавора? Забавно, ничего не скажешь.

– На сегодня занятие окончено, – медленно процедила девушка, прилагая максимум усилий, чтобы не сорваться на крик. – Всего доброго.

Миргий не решился спорить. Лишь развел руками, словно говоря – вам лучше знать. И вежливо наклонил голову, прощаясь со строптивой ученицей.

– Ты сегодня на удивление быстро, – сонно пробормотала Тира, вставая со своего места. – Что-то случилось?

– Нет, – хрипло ответила Эвелина. Ей величайшего труда стоило говорить спокойно. От негодования, клекотавшего в горле, хотелось закричать во весь голос. Быть может, хоть это немного привело бы ее в порядок.

Но пленница не желала показывать, как больно ее задело неосторожное высказывание учителя. Иначе это было бы сродни честному признанию в своих слабостях. Поэтому Эвелина опустила ресницы, пряча под ними багровые огни ярости, и солгала, постаравшись, чтобы это прозвучало как можно более естественно:

– Мигрень разыгралась. Верно, погода меняется. Не думаю, что в таком состоянии нужно продолжать урок.

– Это да, – с сочувствием протянула Тира. – Это верно. Хуже головной боли только зубная. Тогда пойдем скорее. Я прикажу приготовить тебе отвар.

Эвелине хватило сил сквозь зубы поблагодарить за заботу стражницу. И ей удалось сохранить на лице непроницаемое выражение всю дорогу до покоев. Как оказалось, последнее у нее получилось хуже всего.