Вероника Горбачева - Сороковник. Части 1-4

Весьма неуступчивой, я бы сказала. Девушка какая-то переборчивая, сама не знает, что ей нужно. Именно так и подумаешь, обнаружив шагах в двадцати от первого мачо его усатую копию, так же старательно изучающую трещину на тротуаре. Конечно, у них тут назначено невинное свидание, не меня же они караулят, ведь в мою сторону ни разу не зыркнули. Из-за моего плеча осторожно выглядывает Рорик. Охает, делает шаг назад.

— Не бойся, они нас не увидят. Рахимыча люди? — не оборачиваясь, спрашиваю. Он подходит ближе, всматривается, кивает. — Маги?

— Нет. П-просто охрана. Ви-идел раньше. — И сдавленно добавляет: — Это не я их привёл, г-госпожа И-ива, я один шёл, т-точно знаю!

Ребята, пожалуй, из одной команды с теми, что вчера сдерживали Омарова жеребца, напуганного глупой Обережницей. Засветилась на свою беду. Одно радует: с психикой всё в порядке, мои дурные предчувствия — не паранойя, а вполне обоснованы.

— Вот что, Рорик, уходи-ка ты с чёрного хода. Хоть через забор лезь, хоть напротив постучись, через соседей выйди. Если и заметят — не тронут, они, похоже, меня поджидают. Посох у тебя теперь настроен, самое время опробовать, авось справишься теперь с Сетью, залатаешь. Иди, я тебя и без того задержала.

— Я бе-ез вас не пойду, — говорит он почти без запинки. — Го-оспожа Ива, в-вы мне верите, что эт-то не я?

— Верю. Верю, не сомневайся, но всё равно уходи: со мной сейчас опасно. Зачем-то местному Главе я очень понадобилась, да так сильно, что даже людей своих подослал…

… в нужное место, продолжаю мысленно, а главное — в нужное время. Навели тебя, мальчик, чтобы меня из дому выманить, и что интересно, даже не скрываются. Не удивлюсь, если разрывы в Сети — чужих магических штучек дело, чтобы тебя истощить вусмерть и послать за помощью конкретно к Обережнице.

Ведун упрямо двигает плечом. Перекладывает посох из руки в руку, прямо-таки как боевой. Повторяет упрямо:

— Го-оспожа Ива, я без вас не пойду. А ну, как не сразу у меня получится? Ежели вы — проводник, может, пока рядом побудете? Вдруг снова придётся вам руки на посох возложить. А я нас обоих отсюда выведу, не сомневайтесь, че-через д-двор как раз и уйдём.

С интересом поворачиваюсь к нему. Подыгрывает людям Рахимыча или действительно на себя не надеется? Зелёные глаза смотрят доверчиво и открыто. Ну, парень… Поверю.

— Ладно. И как же думаешь вывести?

Он с облегчением улыбается.

— Т-так через другой дом. Мы с ребятами в шк-коле часто в са-амоволку бегали, я любую дверь вам открою. Н-не такой уж я и не-неуч.

Забрасываю лук на плечо, пристраиваю колчан на пояс. Нора? Она сладко спит, погрызши кость, ну и пусть спит, а то гавкнет невовремя, сдаст с потрохами, зачем нам это?

— Пошли, Рорик. Я на тебя надеюсь.

Нет, я не дура. Я не просто так ведуну этому пришлому верю — я дому верю. Рорика он сразу впустил, опасности от него не унюхав, а как этих караульщиков срисовал, так дверь и заблокировал: не высовывайся, мол. Вот, кстати, и последний тест для мальчика: выпустит нас чёрный ход или нет?

Поглаживаю каминную полку и негромко говорю в пространство:

— Спасибо, родной. Слышишь?

Два язычка пламени на миг приподнимаются над тлеющими поленьями и образуют в воздухе сердечко. И опадают.

Так бы и не уходила. До того он мне нравится, этот Магин дом, так бы и проводила в нём целые дни на диване или перед окошком — за пяльцами, разговоры с ним вела бы, — он, наверное, наскучался, всё один и один… Не отвлекайся, Ива. Как там Николас говорил, когда я пыталась увильнуть от неприятных занятий? Работаем.

Дверь во двор открывается без малейшего сопротивления, только ручка в моей ладони слегка трепыхается — словно прощаясь. Рорик, обгоняя меня, оглядывается — но вроде бы пусто и тихо вокруг — и спешит через скверик в дом напротив. Ведуну достаточно прошептать несколько слов дверному замку и тот послушно отщёлкивается. Прямо с порога мы попадаем в кухню — пустую, к моему облегчению, потому что представить не могу, как бы я оправдывалась перед хозяевами. Вломиться в чужое жильё, даже не постучав… И вдруг у себя за спиной слышу далёкий собачий лай, приглушённый стенами. Это Нора надрывается. Ведун прикладывает палец к губам, успокаивающе машет рукой и устремляется через кухню к выходу, а я, поспешая за ним, ещё успеваю различить собственный голос, внушающий что-то Норе. Ай, молодец, думаю с нежностью. Ай да конспиратор! Мне бы, в самом деле, такой домик, особенно когда детишек маленьких не с кем было оставить. Не знаю, как у него получается имитировать мои интонации, но хоть на полчаса, да отвлечёт огневиков, а мы за это время будем далеко.

Едва выйдя, ныряем в ближайшую подворотню и пересекаем ещё один двор и ещё, и только тогда поворачиваем к центру. Здесь все дороги выводят к центральной площади, я уже говорила? С одной стороны — не заблудишься, с другой — поджидать ведь могут и там, наши преследователи не дураки, поэтому нужно быть настороже.

Улица пустынна, эхо наших шагов отскакивает от стен. Дома, и здесь слепленные боковыми стенами в одну линию, угрюмо молчат, ставни закрыты, а где их нет — там наглухо зашторены окна; магазинные витрины, что ещё не так давно радовали глаз изобилием безделушек и полезных мелочей, ворохами одежды и тканей, столовым серебром и дорогим фарфором, книжными пирамидами — пустуют. Никого и ничего вокруг, только мы с ведуном и наши тени, что пляшут и ломаются, прыгая то и дело с тротуаров на стены.

— Слушай, Рорик, — шепчу, потому что громко говорить боязно, — а здесь Сеть тоже есть? Что-то я её не вижу.

— Я т-тоже, — говорит он озабоченно. — Д-давно уже пытаюсь прощупать — а нет её. Вот только, что осталось, см-мотрите.

Остановившись, указывает основанием посоха на бордюрный камень. Слабо тлеющая по кромке тротуара линия жиденьким пунктиром тянется вдоль улицы и никак не тянет на ограждение, разве что обозначает контур.

— А что же делать? Выходит, этот сектор уже незащищён, проходи и бери всех голыми руками? Там, у русичей, то же самое?

Рорик, наклонившись, озабоченно вглядывается в то, что осталось от барьера.

— Не-ет, у меня просто встречаются дыры, я их перед уходом за-алатал. Здесь всё почти снесено, госпожа И-ива. Об-бесточено. Ве-есь квартал оголён, не м-меньше.

— Диверсия?

— По-охоже.

И не успеваю я ужаснуться, как он, выпрямившись, с резким выдохом ударяет посохом оземь. Божечка мой, никогда не видела ничего подобного! Огневая стена, что вырастает в доли секунды из чуть намеченного контура, заставляет меня отшатнуться. Поспешно гашу аурное зрение, потому что слепну. Да он ещё силы своей не осознаёт, этот парень, не привык работать с таким усилителем, как посох, шарахнул со всей дури в одном месте, а отозвалось-то… на пол-Сети, не меньше!