Николай Петри - Колесо превращений

Еще несколько кульбитов у самой поверхности земли. Затем экстренное торможение когтями, хвостом, клювом и крыльями. И он услышал чей-то негромкий смех. Повернувшись на звук всем телом, он уставился на наглеца правым глазом (левый почему-то смотрел совсем в другую сторону!).

За те несколько секунд, что он летел (пожалуй, «летел» — слишком громко сказано!) с огромного дерева, он успел вспомнить кое-что из вчерашнего дня. Согласно его воспоминаниям, перед ним теперь стоял его товарищ по скитаниям:

«Ухоноид бестелесный обыкновенный, умом не отягощен, дружелюбен, бескорыстен, любит соловьиные песни, самих же соловьев органически не переваривает (потому что переваривать нечем). С другом по несчастью вежлив. Обладает одним недостатком — полным отсутствием плоти. Отзывается на позывной „Ухоня“».

— Ка-ар-рк… Тьфу ты, как прошла ночь? — спросил Ворон, клювом поправляя перья на брюшке.

— Спокойно.

Было странно слышать голос, который, казалось, доносился одновременно со всех сторон. Ворон с важностью павлина шагал по опавшей хвое и пытался разобраться в той мутной реке информации, что стремительно проносилась в эти мгновения в его голове. Ухоня терпеливо ждал целую минуту, а потом спросил:

— Ну что, напарник, куда теперь?

Ворон скосил правый глаз в поисках говорившего и ответил:

— Я же просил тебя: не зови меня «напарник»!

— Хорошо, напарник.

Ворон недовольно взмахнул крыльями, на что Ухоня возмущенно сказал:

— А чего ты обижаешься?! Я ведь должен тебя как-то называть. Не «вороной» же, в самом деле?!

— А я должен тебя видеть — не могу же я с пустотой разговаривать!

В воздухе произошло какое-то слабо уловимое движение, и рядом с Вороном возникло нечто, отдаленно напоминающее человеческое ухо.

— Так сойдет? — спросил Ухоня, слегка шевельнув розовой мочкой.

Ворон открыл клюв и сказал:

— Кар-р-ртинка да и только…

Ухоня посчитал ниже своего достоинства спорить с какой-то там птицей и плавно поплыл по поляне. Ворон выждал секунды три (для солидности!) и нехотя поковылял за ним.

— Да не спеши ты так! — каркнул он, когда Ухоня скрылся за густым малинником. — Не привык я еще ходить на этих коротких ногах.

— А как насчет крыльев?

Ворону показалось, что ухоноид сложился в огромный язык и плавно поплыл в его сторону.

— Между пр-р-рочим, над убогими смеяться грешно. Понял?

— Понял, — ответил Ухоня, — но и ты учти: мне нелегко изображать видимый объект, будучи по природе своей абсолютно нематериальным.

Ворон скосил на товарища немигающий глаз:

— Ладно, Ухоня, не сердись. Ты же знаешь: при трансформации я каждый раз веду себя м-м-м… немного странно. Да и вообще, невидимый ты мне даже больше нравишься.

— Не подлизывайся.

— И в мыслях не было!

Некоторое время они молча парили над деревьями. Ворон, плавно помахивая крыльями, что-то высматривал впереди. Ухоня, вернув себе невидимость, плыл где-то рядом.

— Напарник, я вот все хотел спросить тебя: откуда ты это знаешь? — Ты о чем? — спросил Ворон, ожидая от товарища какого-нибудь подвоха.

— Да все эти твои странные слова… «трансформация» и прочие… Когда я их от тебя слышу — они кажутся мне полной белибердой… А потом я их сам употребляю, словно учился на филфаке в МГУ. Кстати, а что такое МГУ?

Ворон слегка повел клювом в сторону предполагаемого нахождения Ухони и ответил:

— Что такое «мгу», я не знаю… Может, так мычит корова новой секретной породы, если ее с гусем скрестить? — Ворон ненадолго задумался. Что же касается источника моих знаний, то… в тот момент, когда я встречаю что-либо неизвестное, не имеет значения, что это — человек, животное или что-то другое — у меня происходит какое-то прояснение в уме, и все становится понятным.

— Ты меня, конечно, извини, напарник, но, может быть, ты того…

— Наверное, я действительно «того», если продолжаю тебя слушать!

— Но я же заранее извинился!! — возмутился Ухоня.

— Ты бы лучше подумал заранее…

— Эх, напарник, я на тебя зла не держу. Ты же сам признался, что у тебя после изменений не все…

— Ухоня!

— Ладно, ладно, я молчу, а то по шее получу и до ворот не долечу.

— До каких ворот? — не понял Ворон — он видел под собой лишь деревья до самого горизонта.

— Что бы ты без меня делал?! — сказал Ухоня и бледной лентой скользнул вниз.

Когда они оказались на небольшой поляне, Ворон действительно увидел перед собой высоченные ворота из огромных почерневших дубовых бревен. Ворота казались такими старыми, что было боязно к ним подходить — а вдруг рухнут? Сверху на исполинские дубовые кряжи была положена сосна не менее впечатляющих размеров, вся испещренная полуистлевшими фигурками. Ворон взмахнул крыльями и стал внимательно разглядывать то, что было вырезано на сосне многие и многие годы назад безвестными зодчими. Но ни острое зрение, ни его непонятные способности не помогли — он так ничего и не смог уразуметь…

Обходя дубовые колоссы валкой походкой бывалой птицы, Ворон пытался вызвать в себе то состояние, когда знания приходят мгновенно и непонятно откуда. Но странно — на этот раз у него ничего не получилось… Перед мысленным взором плыли концентрические круги всех цветов радуги и… все.

— Ну как? — поинтересовался Ухоня.

Ворон неопределенно повел крылом в воздухе, что, видимо, должно было означать напряженную работу мысли.

— Я-я-ясно, — протянул Ухоня, — значит, ты не уверен, те ли это ворота, что мы искали последнее время?

Ворон отвечать не стал. Цепляясь когтями за траву, он подлетел к самой середине деревянных колоссов и хотел было пройти между ними. Но Ухоня закричал таким страшным голосом, что Ворон замер от неожиданности и даже попятился от ворот. Черные перья встали дыбом, а хвост распушился, как у павлина.

— Ты чего орешь как резаный?! — возмутился он.

— Да у тебя и впрямь с мозгами не того… Ты что, забыл, о чем нам говорил тот противный лешак?

— Не забыл я ничего, — насупился Ворон, — он сказал, что Ворота Забытого Зодчего помогут мне увидеть мой настоящий облик.

— А с чего ты взял, что это они и есть? А если ты ошибаешься?! Может, это Врата Помутнения Рассудка? Ты меня извини, конечно, но ты, напарник, и в нормальном-то состоянии не подарок. А если у тебя с головой что-нибудь приключится… Не-е-ет, я лучше сам сначала попробую…

— Это ничего не даст, — уже спокойно ответил Ворон. — Ты нематериален. Что ты сможешь увидеть? К тому же ты что-то там говорил про Врата Помутнения Рассудка? Впрочем, тебе это не грозит — разве можно потерять то, чего нет?!