Владимир Синельников - Браслет Агасфера

— Ну что растянулся? — К скорчившемуся на заплеванном земляном полу мальчику приблизился его мучитель. — Вставай, мразь!

Бабек, выбравший себе жертву среди новоприбывших, был ленив и труслив. В иерархии барака он находился в самом низу. Но это было до появления пополнения.

Бабек сразу избрал себе в жертву маленького молчаливого мальчика, у которого не оказалось друзей среди поступившей партии невольников. Мальчишка, казалось, был чем-то поражен или напуган. Он почти не реагировал на тычки и шлепки старожилов барака. Или пытался просто забиться под нары, если его уж слишком доставали. Его прозвали Немым. Мальчишка лишь мычал в ответ на вопросы, и никому не удалось пока добиться от него хоть какого-то внятного ответа. Зато Бабек просто расцвел. Наконец-то появился кто-то, стоящий ниже него…

Мальчик закрыл глаза и вскинул руку, прикрываясь от летящей в его сторону ноги. Внезапно в бараке раздалось шипение, а затем дико завизжал Бабек.

— Оссставь его, мразссь! — раздался над лежащей на полу беззащитной жертвой изобилующий шипящими звуками голос.

Мальчик открыл глаза, так и не дождавшись удара. Около него стоял шелт. Вернее, детеныш шелта. Его руки были угрожающе вскинуты. И с одной из них с острых загнутых когтей капала кровь. Неподалеку визжал, схватившись за голову, Бабек. Его наголо обритый, как и у остальных учеников, череп украшали четыре великолепные глубокие борозды, из которых хлестала кровь.

— Ещще разсс прикосснешьсся к нему — убью! — пообещал шелт.

Бабек оглянулся, но жители барака торопливо отводили глаза в сторону. Никто, будучи в здравом уме, не рисковал связываться с шелтами, слывшими одними из лучших бойцов этого мира. Разве только дроки могли противостоять этим ящерицам с их феноменальной реакцией да, может, еще воины императорской гвардии, проходившие обучение в Обителях Света. Так и не дождавшись поддержки, посрамленный Бабек поковылял в сторону, размазывая сопли и кровь и обещая отомстить мальчишке и нелюдю позже.

— Вставай. — Шелт протянул скорчившемуся на полу мальчику чешуйчатую лапу. Его устрашающего вида когти втянулись в подушечки странных суставчатых пальцев, глаза изменили цвет с темно-янтарного на желтый.

Мальчик молча смотрел на человека-ящерицу, еще не в силах поверить в свое избавление. А может, он ожидал очередной изощренной каверзы, на которые были так изобретательны жители барака.

— Не бойсся, — улыбнулся шелт. — Я тебе ничего не ссделаю.

Шипящие звуки почти исчезли в его речи. Он так же быстро, как разъярился, успокоился.

Мальчик несмело протянул ему навстречу руку. Шелт легко вздернул на ноги худенькое тело и повлек его к дверям.

— Пойдем, — еще раз улыбнулся шелт, — сейчас позовут есть…

Это неожиданное заступничество, переросшее позже в дружбу, помогло мальчику выжить в школе сихаба Мегида.

Джоли, так звали шелта, взял под свою защиту странного молчаливого мальчика по кличке Немой. Человек-ящерица из грозной Восточной пустыни, где обычный человек без специальной плотной одежды и непроницаемой маски с иголочными отверстиями для глаз моментально превратился бы в головешку или ослеп под безжалостными лучами светила. Хорошо, что на остальной мир Сиб, растративший всю свою огненную ярость в пустыне, изливал гораздо меньше света. Иначе в этом мире жили бы одни шелты. Но когда Сиб на недолгое время поднимался в зенит, мир людей и дроков погружался в палящий зной, во время которого замирала любая работа. Все живое пряталось в этот сезон в тени или далось поближе к воде.

«Неисчислимое количество оборотов кружился Мир вокруг спящего Либа и царила на нем вечная ледяная Тьма.

Но проснулся Либ и открыл свой огненный глаз. Лед и снег закипели под его огненным взором и вознеслись в небеса. Оттуда они пролились благодатным дождем на высушенную землю, но ничего не произросло на ней. Слишком горячо было огненное око Либа. И тогда Либ призвал своего младшего брата Сиба. Когда Сиб явился на зов, Либ поручил ему Мир, а сам опять погрузился в сон.

Посмотрел Сиб на землю, и под его ласковым взором зазеленели травы, выросли деревья, лишние воды собрались в моря, из которых вышла на землю жизнь.

Проснулись спавшие глубоко в недрах замороженного Мира шелты и вышли на поверхность. Понравился им Мир, созданный Либом и взлелеянный Сибом. За шелтами вышли из недр Мира люди и дроки. Слабы были телами эти младшие братья шелтов. И уступили шелты людям и дрокам леса, реки и моря, а сами, как и подобает сильным духом и телом Старшим, удалились в Изначальную Землю, что была оставлена Сибом для истинных детей Света…»

— Исчадия Тьмы и Холода не хотели уступать возродившиеся к жизни земли, и долго бились шелты с ними. Либ по просьбе Сиба послал на помощь своим детям людей и дроков, и все вместе они одолели порождения снега и льда. Отступили дети Тьмы и Холода в Снежные горы и за Триалетский хребет, дроки заселили Золотой лес, люди — равнину между Северным и Южным морями…

— А кому достался Триалетский хребет? — спросил один из внимательно слушавших подростков.

На земли империи пришел очередной Теплый Сезон, и в школе был объявлен всеобщий отдых. Хозяин с семьей отбыл поближе к Северному морю, где жара была не так невыносима. Школьные надзиратели попрятались в вырытом специально для такого времени подземном убежище и появлялись на поверхности лишь ранним утром и поздним вечером, чтобы сосчитать учеников. Территория опустевшей школы оказалась в полной власти воспитанников, но что-то делать в такое время были способны разве что шелты, нанятые для охраны школы. Им жара была нипочем, и они торчали на вышках вдоль забора, щедро опутанного колючкой, круглые сутки, зорко следя за тем, чтобы оставшиеся без присмотра ученики не набезобразничали или, того хуже, не разбежались.

Вот и Джоли возлежал под лучами палящего Сиба, а у стены барака скорчились в тени самые юные невольники сихаба, собравшиеся послушать человека-ящерицу.

— Триалетский хребет? — Джоли почесал себе когтем челюсть и перевернулся, подставляя светилу другой чешуйчатый бок. — Туда сбежали люди, не пожелавшие драться с порождениями льда и снега.

— Люди? — переспросил другой подросток. — Там же живут коротышки…

— Правильно, — лениво кивнул человек-ящерица. — Сиб рассказал о беглецах Либу. Тот разгневался и превратил трусов в коротышек. И они, страшась гнева Либа и стыдясь своих новых тел, спрятались под землю.