Павел Торопов - Каменный меч

Сергей слушал Руда, не перебивая, хотя то, что говорил гном, и не относилось к окружающему. Волшебник явно видел в их путешествии некий высший смысл, он хотел «рассказать о своём мире», передать Сергею какую-то общую картину. А может, создать её и для себя.

— Однако, риск оправдался. — продолжал Руд. — Измученные путники нашли богатейшие залежи минералов, не принадлежавшие никому. Но самое главное — они обрели благое знамение. Семь прекраснейших самоцветов, сотканных из одной лишь магии, лежавших посреди огромной дикой пещеры. Эти самоцветы стали символом надежды и светлого будущего, они объединили всех и укрепили в вере, возродив из отчаяния и озлобленности исконные гномьи добродетели, пестуемые Церковью Подгорного Пророка. Кроме того, магия, заключённая в них, дала энергию, которая помогла в работе очень многих механизмов. Так родилась Лига Ог-Дразд. Лига Семи Камней.

Черепа и кости лежали вокруг также беспорядочно, как и всё остальное. Было совершенно очевидно, что со времён случившегося бедствия никто даже не пытался провести хоть какое-то погребение.

— Окрылённая успехом, молодая держава начала энергично развиваться. Расширялись пещеры, строились и украшались жилища, открывались всё новые месторождения. Успех следовал за успехом. А на исходе первой сотни лет мы нашли то, что показалось ещё одним благим знамением. Залежи, настолько богатые, что все остальные казались по сравнению с ними полупустой породой. Настолько богатые, что такого просто не могло существовать в реальности.

Пройдя вдоль поваленной конструкции, Сергей с Рудом повернули направо и на несколько секунд остановились. Пещера была поистине колоссальна в размерах, намного больше, чем могло показаться в начале. Её пол уходил вниз довольно длинным и крутым склоном, открывая вид на некое подобие низины.

— Это был настоящий триумф. Окрылённые радостью, предвкушающие грядущие богатства, славу и величие, чувствующие длань Пророка над собой, мои собратья ринулись сюда, расположились и возвели множество больших, сложных и мощных механизмов. Сколь бы много богатств ни таила эта скала, они со всей присущей гномам энергией и скрупулёзностью были готовы вытянуть всё до капли, до мельчайшей песчинки.

Дно низины простиралось вдаль минимум на километр, но его естественной поверхности почти не было видно. На рваном ковре из мусора и развалин распластались туши ещё, как минимум, десяти конструкций, подобных первой. Но и они были лишь частью общей картины. Столбы, распорки, длинные куски каких-то желобов, несколько огромных металлических полусфер, опрокинутых или даже балансирующих на выпуклой части — всё это создавало поистине циклопический беспорядок. Можно было бы сказать, что обстановка в низине походила на разбросанные игрушки какого-нибудь расшалившегося ребёнка-великана, однако отчётливое ощущение смерти совершенно не настраивало на мысли о детских забавах.

Смерть в этом месте ни на секунду не давала забыть о себе. Спустившихся в низину человека и гнома она встретила настоящим завалом из костей тех, кто, спасаясь, пытался взобраться по крутому склону и, погибнув, скатывался обратно к подножию.

— Опасались ли чего-нибудь те, кто пришёл сюда? Видит Великий Свод, для осторожности были причины. Такое природное богатство… пепел и сажа, да это почти что та самая огромная сокровищница, где живёт и купается в золоте дракон! Такое не появляется случайно! Уж совершенно точно, это должно хотя бы возбуждать подозрения! Но в тех обрывках информации, что я смог найти, нет ни капли осторожности, ни капли страха. Только радость. Только предвкушение триумфа.

Как ни странно, вся окружающая мешанина, оставленная пронёсшимся столетия назад вихрем смерти и разрушения, даже приносила Сергею небольшое облегчение. Она казалась чем-то вроде макета, копии произошедшего с ним самим. Чем-то вроде облегчённого варианта — без воплей ужаса и агонических содроганий. И, само собой, без вины Сергея.

— Но триумфа не было. Не было ни радости, ни праздника. Только чудо. Настоящее, свободное, самодостаточное чудо. Куда более оригинальное, чем дракон посреди гор сокровищ. И куда более смертоносное.

Взгляд Сергея упал на часть одного из скелетов, кусок грудной клетки. Её левая сторона была будто бы обрезана — запылённые кости рёбер торчали ровными диагональными спилами, объединёнными в одну линию. Оглядевшись вокруг, Сергей осознал, что эти линии присутствуют в разрушениях повсеместно. Во многих местах они были разбиты, разбросаны по мелким обломкам, вещам и останкам. Однако, кое-где линии были видны во всей полноте: оплывшими, расплавленными бороздами на не до конца разрушенных металлических опорах, или почерневшими, закопчёнными — на поверхности каменных блоков. Эти линии далеко не всегда шли по прямой — нередко они изгибались и даже переплетались. Несколько таких переплетений выглядели весьма прихотливо — казалось, что они являются фрагментами каких-то больших, более сложных узоров.

— Ты спросил меня, что это? К сожалению, это место не имеет названия. После открытия месторождения сюда приехали очень быстро, торопливо, обозначив на карте только координаты. Ну, а после всего случившегося… похоже, мой народ как-то инстинктивно отторгнул это место и всё связанное с ним. Такой сильный подъём и воодушевление, закончившиеся так быстро и так катастрофически… это просто не вписалось в общую картину мира. Конечно, о произошедшем не забыли, детям рассказывают о страшном несчастье, называют примерное местоположение — но больше ничего. Никаких, абсолютно никаких подробностей. И никакого упоминания в обыденных разговорах. Это даже не заговор молчания — скорее, рефлекс молчания.

Через пару минут ландшафт изменился. Поверхность вновь стала уходить вниз склоном, но на сей раз более пологим, длинным и широким. Склон был довольно основательно обустроен — скальную твердь пересекали колеи, кое-где были даже оборудованы небольшие рельсы. Несколько разбитых, покорёженных тележек и вагонеток сиротливо лежали поодиночке. Сама поверхность склона была относительно пустой — ни крупных развалин, ни останков гномов. Но у его подножия, на ровной площадке, упиравшейся в пещерную стену, царил настоящий разгром. Множество камней, осколков породы, были раскиданы по всей длине подножия и образовывали обширные завалы, хищно ощетинившиеся торчащими обломками каких-то искусственных конструкций. Кое-где эти завалы были прорваны, чуть ли не взорваны изнутри. Камни в таких местах были исполосованы уже знакомыми жжёными линиями.

— Здесь вели добычу? — спросил Сергей.