Улыбающаяся - Дорога из желтой чешуи

— У вас такие необычные глаза — в полумраке они кажутся черными, но не черные. Они завораживают!

— И такая богатая мимика — это так чувственно, каждое переживание отражается!

Я поняла, что сейчас перегреюсь от обилия новой информации, в необходимости которой я была не уверена, но тут меня спас гонг.

— Второй — это уже к ужину, Вам надо идти, гемма, — синхронно присели в поклоне девушки, продолжая восхищенно на меня смотреть.

Я вышла из комнаты, и направилась к лестнице вниз, благо она была рядом, а куда надо идти — я не имела ни малейшего представления. И тут, вдруг, выяснилось, что кино про средневековье для меня не кончилось.

Внизу лестницы стояли в парадных одеяниях дон Мигель и Рамзес, ревниво глядя друг на друга и ведя незаметную для остальных позиционную войну.

Пока я придумывала, как бы так поизящней подобрать юбку, чтобы и платье не помять, и на лестнице не оступиться, из коридора выплыла Май. Что ни говорите, как ни медитируйте на сказки о Золушке — но принцесса она и есть принцесса: разворот плеч, осанка, походка, все словно кричало о происхождении Май. На её фоне я выглядела маленькой, серенькой мышкой, вернее, по цвету платья — мышкой синенькой с золотым. Одета наша принцесса была, в традиционно эльфийский наряд — бледно-зеленое многослойное платье, разглядеть за которым фигуру было практически невозможно. Впрочем, заметив, что и ее рукава нижней своей частью достают до пола я удовлетворенно вздохнула: не у одной меня будут за столом проблемы с соусами и прочими подливами. Впрочем, как только Май увидела нашего хозяина, тут же напряглась, и словно закаменела. Ситуацию требовалось спасать, поэтому я решительно подхватив юбку (и, судя по выражению глаз Мигеля, продемонстрировав больше, чем дозволяют приличия) поспешила вниз по лестнице, пытаясь капризно надуть губки и включить дурочку:

— Ах, Дон Мигель, Вы уже на ногах? Ваша рана выглядела просто ужасно!

Умница Рамзи, метнув взгляд за мою спину, сделал правильные выводы, и поспешил навстречу эльфийке.

Вампир галантно предложил мне руку, помогая спуститься с лестницы, потом положил мою ладонь на свое предплечье и накрыл сверху своими бледными, длинными пальцами:

— Гала, ведь Вы позволите мне звать Вас так? — и, дождавшись моего кивка, продолжил, — Гала, к чему этот спектакль на лестнице? Я чем-то обидел Вас?

— Май волнуется, — созналась я, тут же прекратив балаган, — все-таки не каждый вечер ужинаешь с кем-то, кого ты почти убил. Я пыталась отвлечь ее внимание от Вас, а Ваше внимание перетянуть на себя.

— Вам это удалось в полной мере, — губ вампира коснулась мимолетная усмешка, а тонкие пальцы погладили мою кисть.

«Мамочки! — завопил внутренний голос, — Да он с тобой флиртует!»

Мы чинно проследовали в гостиную, где умытое, и даже расчесанное Чучелко играло в странную игру, чем-то напоминающую шахматы, с седовласым доктором Мануэлем, а после того, как к нам присоединились эти двое, и в столовую. Я посмотрела на сервировку стола, и вздохнула — недаром, ой недаром мне вспомнилась бабушка Анна и её три способа сложить крахмальную салфетку. К моему удивлению все мои спутники были спокойны, даже Май отпустило, и за столом завязался легкий, необременительный разговор.

А за десертом доктор Мануэль сообщил, что они нашли очередную ловушку. Дон Мигель оживился, стал выспрашивать подробности устройства, точное местоположение.

— Надо найти того, кто это сделал, — предложила я.

— Ах, оставьте, право слово, — замахал на меня руками развеселившийся вампир, — для нас они не представляют практически никакой опасности! Но часть из ловушек содержит достаточно интересные технические идеи — у меня в кабинете есть подробная карта, не желаете ли взглянуть?

«А потом он пригласит тебя посмотреть гравюры у него в спальне», — протянул внутренний голос.

К счастью — желающих и без меня набралось предостаточно: и вер, и маг, и даже наша принцесса не только захотели посмотреть план, но и прогуляться на экскурсию по местным ловушкам при свете факелов.

Так что сразу после десерта мы с доктором переместились в гостиную вдвоем.

— А как же портвейн и сигара? — продемонстрировала отличное знание любовных романов я.

— Увы, — усмехнулся в ответ он, — не люблю зависимости. Даже такие приятные.

В голове упорно крутилась какая-то мысль, что-то связанное с забавностью ловушек и состоянием отеля, наконец картинка сложилась:

— Доктор Мануэль, — позвала его я, — а интерес к подобным ловушкам — это Ваша и с доном Мигелем особенность? Или это могло бы быть любопытно и для Ваших сородичей?

— Мы думали об этом, — ответил тот, — это было бы прекрасной альтернативой заглохшего гостиничного дела: место у нас нынче тихое — люди предпочитают держаться от нас подальше, можно было бы сделать прекрасную развлекательную программу и размещать гостей здесь же. Но все упирается в это проклятье!

Пришлось согласиться — действительно, наглядная демонстрация была весьма впечатляющей, а ведь в следующий раз нашему радушному хозяину может и не повезти. Неожиданно снова навалилась тоска и апатия.

— Прошу меня простить, — я поднялась на ноги, — пожалуй, я пойду прилягу, мне немного нехорошо.

Доктор тут же отработанным движением поймал мое запястье, выслушал пульс, внимательно взглянул в глаза, и отпустил с напутствием:

— Ложитесь, и как следует отдохните! Все-таки вы, люди, удивительно хрупкие существа, и как вам при этом удается прожить такую насыщенную жизнь — для меня большая загадка.

Я поднялась в «свою» комнату, безропотно сдалась в руки горничных, отказалась от стакана теплого молока с бисквитом, закрыла за горничными дверь на замок, и подперла ее, для верности, креслом.

Но насладиться одиночеством мне не удалось. Прямо из стены в комнату решительно шагнула вилла Линарис.

— Линка, что ты тут делаешь? — ахнула я.

— Тебя проведать пришла, — потупилась та, затрепетав крыльями, — я же обещала приглядывать.

— Ночью, прокравшись окольными путями в запертую комнату? Ой, юлишь, вила, ой, юлишь! Так что ты на самом деле тут делаешь?

— Ну, я насчет проклятья, — вздохнув, созналась эта иллюстрация к аниме.

— Что насчет проклятья? — мне действительно хотелось спать, так что я решила особенно не церемониться.

— Это я его прокляла, — почти прошептала вила, старательно пряча от меня лицо, и, даже, кажется, всхлипнула.

Я недоуменно хлопала глазами, а потом вдруг до меня стало доходить:

— Чем же тебе бедный вампир насолил, что ты его так… приласкала?