Джеффри Лорд - Одна душа, два тела

Имперский Путь закончился на огромной прямоугольной площади — словно река, достигшая озера. Слева, с севера, над этим обширным пространством нависал крутой холм с императорским дворцом из цветного камня; по зеленым склонам тянулись вверх мраморные лестницы и прихотливым серпантином извивалась дорога. Напротив, с южной стороны, стояло длинное здание гвардейских казарм с конюшнями на первом этаже; тут дислоцировались четыре конные орды, около пяти тысяч человек, хранивших согласие и покой в имперской столице. Вероятно, поэтому площадь носила название Согласия, а следующая за ней, на которую можно было попасть сквозь огромную арку в здании казарм, — Спокойствия.

Восточную сторону площади замыкал мрачноватый замок из черного базальта, в котором располагался Скат Лок, военный департамент; его мощные башни увенчивали знамена и большие зеркала гелиографов дальней связи, которые посылали и принимали сообщения с постов, установленных на холме и прибрежных маяках. Скат Лок в большей степени, чем любое другое из имперских заведений, считался вотчиной бар Нуратов; трое из дюжины высших стратегов принадлежали к этой фамилии. Еще пару лет назад их было четверо, но Айсор, самый талантливый из этой плеяды военачальников, погиб во время последнего южного похода — того самого, в котором участвовал и Ричард Блейд.

Он оглядел площадь, вид которой свидетельствовал о победном продвижении империи на запад и восток: тут стояли колонны и триумфальные арки, воздвигнутые в честь покорения стран, чьи имена звучали сейчас лишь в названии городов. Когда-то и Джейд, и Стамо, и прочие порты на южном побережье Ксидумена являлись центрами могучих держав, подмятых имперскими ордами и ассимилированных в гигантском котле, переплавившем десятки народов и племен. Котел этот и в самом деле был не маленьким, ибо империя протянулась на пять тысяч миль с запада на восток и бог знает на сколько к югу; там, за лесами и степями, лежали Ничьи Земли, за которые Айден столетиями спорил с эдоратом Ксам, восточным соседом и соперником.

Обычно, наезжая в столицу, Блейд сворачивал с площади Согласия направо, под арку гвардейских казарм, ибо целью его являлось Казначейство, располагавшееся на площади Спокойствия. То была твердыня бар Савалта — трехэтажный корпус с широкой двойной лестницей, поднимавшейся до самой крыши. В числе ярусов этого длинного здания заключалась некая символика, ибо имперское Казначейство как таковое занимало лишь третий этаж. Но, чтобы проникнуть в него, требовалось миновать Обитель Закона, находившуюся на втором, и департамент Стражей Спокойствия, располагавшийся еще ниже. Согласно мудрому имперскому правилу, должности щедрейшего казначея, верховного судьи и милосердного шефа местной полиции находились в одних руках — в паучьих лапах Амрита бар Савалта.

За последний месяц Блейд посещал его не раз, наблюдая за продвижением своего дела, но теперь визитам этим пришел конец: почтенный Асринд отправился в путь с доверенными людьми казначея, магические перчатки были вручены щедрейшему (и опробованы им на боевом щите, окованном бронзой), все грамоты, представленные соискателем титула, изучены досконально и признаны подлинными. Император, пресветлый Аларет Двенадцатый, вняв мольбам своего верховного судьи, изволил утвердить необходимые рескрипты. Оставались лишь некоторые чисто формальные процедуры.

Подмигнув раскрасневшейся от скачки Лидор, Ричард Блейд свернул налево, к мощеной дороге, что тремя размашистыми зигзагами взбегала на холм. Грохот копыт за его спиной стих, сменившись мерным постукиванием; к императорскому дворцу надлежало приближаться почтительно и неторопливо. Это ощущали и всадники, и лошади, и тароты; последние выступали плавной иноходью, далеко выбрасывая вперед средние ноги, склонив головы с мощным рогом. Белая кобылка Лидор шла пританцовывая, то и дело скашивая влажный глаз на вороного жеребца, ступавшего уверенно и твердо. В торжественном молчании кавалькада медленно ползла вверх, и лишь всадник на гнедой лошади, тащившийся в самом конце, нарушал торжественность момента: он чесался. В самом непотребном месте, надо отметить.

На повороте дороги Блейд взглянул на него и негромко произнес:

— Ко мне!

Рыжий парень пришпорил лошаденку и быстро догнал хозяина. Блейд снова оглядел его.

— Что, Чос, у тебя блохи в штанах завелись?

— Нет, хозяин. Задницу натер. Не люблю на лошади, да еще вскачь…

— Пора бы привыкнуть.

Рыжий Чос пожал плечами, но чесаться перестал.

— Когда поднимемся наверх, — внушительно сказал Блейд, — веди себя прилично. Ради светлого Айдена, не вздумай плюнуть кому-нибудь на сапоги.

— А выше можно? — Чос весьма нахально осклабился.

— Можно. Куда попадешь, за то место тебя и подвесят — на крюке у казначейства. Ну, сам знаешь… у бар Савалта парни скорые на расправу.

Улыбка Чоса поблекла.

— Знаю, хозяин… Да ты не беспокойся, я шагу лишнего не шагну! Встану, где поставишь, и буду держаться за мешок, — он хлопнул по объемистому кофру, притороченному к седлу.

— Приодеться не забудь, — напомнил Блейд. — Цепь, браслеты… чтоб все было на виду.

— Не беспокойся, хозяин, — рыжий кивнул, потом, помолчав, добавил: — Ты мне его покажешь?

— Чего показывать? Сам смотри, узнаешь.

— Да я ж его в глаза не видел!

— Так уж и не видел? Ну, у Пресветлого во дворце много зеркал… полюбопытствуй.

Чос запустил пятерню в затылок.

— Неужели похож?

— Похож. Такой же тощий да рыжий… нос, однако, подлиннее, чем у тебя, и подбородок скошен…

— Как у крысы?

— Вот-вот.

Задумавшись, Чос покачивался в седле, кивая головой в такт шагу своей лошадки.

— Ну, тогда узнаю… Тощий, рыжий и морда, как у крысы… Узнаю!

— Эльс, милый! — Блейда окликнула Лидор, и он отвернулся от слуги. — Видишь?

Она протянула смугло-розовую руку, показывая на сверкающий шпиль у них под ногами. Скакуны одолевали последнюю треть пути, и с высоты город был виден как на ладони. К югу, за площадями Согласия и Спокойствия, за приземистым зданием казначейства, раскинулся базар — ровные ряды двухэтажных каменных строений с портиками и колоннадами, в которых располагались лавки, склады, гостиницы, мастерские и с полсотни кабачков и таверн для посетителей любого ранга и достатка. На востоке, сразу за Скат Локом, тянулись городские кварталы, где проживала публика почище — мелкопоместное дворянство, чиновники, богатые купцы и коммерсанты, державшие нечто вроде меняльных контор и ссудных касс. У самого же подножия холма, стояли друг против друга два храма — абсолютно одинаковые круглые башни семидесятифутовой высоты, увенчанные бронзовыми шпилями.