Алексей Алешко - Гремлин. Первый шаг (СИ)

— А почему связанного? — Перебил Гарх.

— Потому, — вздохнул рассказчик, — что скотина не человек, тварь чувствует и убегает, вот и связывают. А когда Волосы козла оплетут да начнут поднимать, тут надо не зевать, а бежать бегом и рубить быстро. Дерюгу большую под них заводят и ну мечами махать пока они не опомнились, а потом тикать и дерюгу утаскивать.

— А зачем тикать? Они что, ползают? — Снова перебил Гарх.

— Нет, не ползают, они тогда шевелиться начинают, ну те, которые еще не обрубили, и от этого такой плачь и стон идет, что хочется их обнять и вместе поплакать.

— Жуть. — Выдохнул парень.

— Ага. — Кивнул Ворт. — Пробовали уши воском заливать, чтоб нарубить побольше. Не помогает. Так что только бежать, их плачь не далеко слышно. Главное дерюгу с нарубленным успеть уволочь, а то они все назад утаскивали до последнего волоска. — Он замолчал.

— А еще кого там промышляют? — Спустя пару мину не выдержал парнишка.

— Еще? Да много кого. Там же, по сути, те же болота, что и здесь. Только за квазами да гадюками туда не ходят, попроще места для их добычи есть.

— А кого сложнее добыть? — Не отставал Гарх.

— Кого? — Задумался на минуту Ворт. — Хамовы Искры, наверное. Я сам на них не ходил, но охотников знал.

— А как… — Возбудился Гарх, но на него тут же шикнул Рэт:

— Да успокойся ты, дай человеку говорить.

— Вот-вот. — Согласился рассказчик. — Сложно их добыть. Сионы за них по сотне золотом платят.

— Ух! — Восторженно выдохнул Гарх и на него тут же зашикали.

— Вот тебе и «ух». Вообще они, Хамовы Искры, безобидные, да и заметить их просто. Сами маленькие, чуть больше пчелы, и днем у земли роятся, а как темнеть начинает поднимаются повыше и над кронами деревьев словно пляшут. Вот только их оттуда не достанешь, поэтому добывают их утром, когда они только-только к земле опустились. Подкрадываются к рою и палкой в него, они врассыпную и вот тут главное не зевать, а успеть на ту Искру, что дальше от роя отлетела кувшин одеть, закрыть его и драпать так, словно за тобой сам Хам гонится.

— А почему… — Начал говорить Гарх, но схлопотав увесистый подзатыльник от кого-то из охотников замолчал.

— А потому, что весь рой тут же на смельчака набросится и если догонит, умирать тот будет долго и страшно. С одной-то Хамовой Искрой совладать — то еще дело, а уж с Роем… Вот и приходиться бежать, пока не отстанут, а не отстанут они пока с их делянки не убежишь, а это меньше пятидесяти вериг не бывает.

— Так не пробежит же никто столько! — Успел возмутиться Гарх до нового подзатыльника.

— Один не убежишь, — кивнул Ворт, — поэтому за Искрами большими шарагами ходят. Один ловит, а остальные на подхвате, ждут, когда он мимо пробегать будет, хватают кувшин и бегут дальше, к следующему. Кувшин передаст, а сам на землю падает и молится, чтоб рой мимо пролетел. — Ворт замолчал, молчали и остальные.

— Но все равно, это ж какие деньжиши на каждого получаются! — Не выдержал молчания Гарх. — А ведь если пару словить! Или трех!

— Пару. — Усмехнулся Ворт. — Ты с одной Хамовой Искоркой побегай. Трех. — Он снова усмехнулся. — Их не зря так назвали, с ней пока бежишь, она такой жути насылает, так мозги выворачивает, что самые молодые и крепкие седыми словно древние старцы из лесу выходят. — Он помолчал немного, словно вспоминая. — Но рассказывали мне про одного отчаянного ловца. Не один раз он за Искрами ходил и вроде как притерпелся. Схватил двух и даже до сменщика добежать успел, да вот только тот от него такого стрекоча задал! — Ворт усмехнулся и опять замолчал.

— А тот же как же? — Не вытерпел Гарх.

— Как-как. Да никак. Увидел как от него сменщик шарахнулся, кувшин об дерево шарахнул и следом припустил пока ноги держали.

— Эх, — понурился Гарх, — такие деньжищи. Надо было в Пустые земли идти, сколько там всего полезного.

— Полезного, — хмыкнул Ворт, там не только полезное, но и бесполезной страсти хватает. Страсти, которой не видно и не слышно, пока она тобой не займется.

— Ну и ладно, — расхрабрился Гарх, — дядька Ворт, ты же сам говорил, Хоровод видно, главное не зевать и клювом не щелкать. Зверье тоже, да и хоть и страшное оно, а убить можно. Зато один раз сходить и…

— И не вернуться. — Отрубил Ворт. — Там таких «один раз сходить» столько осталось, неперечесть. Туда только с опытной командой идти можно, а они чужих не берут.

— Ну так вот у нас и есть команда, все свои, а про Пустые земли ты вон сколько всего знаешь! — Не сдался Гарх. Остальные молчали стараясь прижиматься друг к другу плотнее. Сидеть скучно, а тут хоть такое развлечение.

— Я про них и малой доли не знаю. Да и ходил всего один раз. — Вздохнул Ворт. — Вот Стеклянные Спицы например, берутся ниоткуда и исчезают в никуда, а человеку каюк. Или проткнут насквозь. Или разрежут так ровно и быстро, что тот еще может пройти несколько шагов пока не развалится. Приметить их можно только случайно, когда уже поздно и на Спице кровь еще есть. Или Веселый Туман, тоже непонятно откуда появляется. Окутает человека и сразу исчезает, а тот со смехом убегает и не поймаешь, и бежит пока в какую другую гадость не вляпается. Много там чего есть, много о чем я от охотников слышал, но одно дело слышать, а совсем другое — опыт.

— Эх, все равно лучше бы в Пустые земли пошли. Хоть по краешку. — Вздохнул Зям — новый прим так неудачно закончившего болотную прогулку отряда. Да и какого отряда, ровно половина осталась. Он слыл среди подельников бывалым воякой, что было не далеко от истины. Строем походить он успел, даже дослужился до десятника. И если бы не его врожденная жадность, да неуёмное стремление получить все и сразу, вполне мог бы сделать армейскую карьеру.

— Лучше бы ты не жадничал и разошлись с тем отрядом словно и не виделись. — Возразил Рутер, чернявый воин прибившийся к ним только в прошлом году. — Сомнем-сомнем! — Передразнил он начальника. — Они вон сколько всего набрали и их всего пятеро! Сомнем!

— Сразу надо было их рубить, а не рассуждать, как хабар через болота таскать. — Стараясь не размыкать лязгающих от холода зубов вставил свое слово Рэт, бывший скорняк прячущий под неизменным шарфом шрам от стального ошейника — отличительный признак всех побывавших на каторге. Он сплюнул и зло посмотрел на Плоя, который и предложил пройти часть пути с ватажниками Эполита предоставив жертвам поднести будущую добычу поближе к концу маршрута.

— Да я ж как лучше! — Взвился тот, но немедленно заткнулся под тяжелым взглядом Зяма.

— Хорошо собачиться, — отрезал прим, — что сделано, то сделано и не воротишь. Задним умом все крепки. Кто ж знал, что на гремлина нарвемся.