Марина Добрынина - Весеннее обострение

Что, меня прямо сейчас начнут насиловать? Или не начнут? С другой стороны, могу утешить себя фактом, что делать это будет очень привлекательный мужчина, который мне нравится. Ну да, нравится. С другой стороны, а почему тогда насиловать? Но я же не влюблена в него! Все, я запуталась.

Делаю над собой усилие и отстраняюсь.

— Не надо, не трогай меня. Мы же заложницы. Зачем мы ему нужны? Если Терин откажется выполнять его условия, во что я не верю, но все-таки, Кардагол нас вынужден будет убить. Чтобы наказать Терина. Если Терин выполнит его условия, то и сам князь Повелителю времени будет не нужен. Зачем оставлять его живым? Да и нас ни к чему. При любом раскладе, Кир, я родителей больше не увижу.

Кир улыбается и опускает взгляд. Какие ресницы! Аж завидно!

— Ханна, — медленно проговаривает он, — не стоит делать из моего отца чудовище. Думаю, ему вовсе не хочется вас убивать. А Терину он вообще симпатизирует. Так что все у вас будет хорошо. Ты еще увидишь родителей и солнечный свет. А быть может, и я его увижу.

— А ты никогда…

— Сколько мне лет, как ты думаешь?

— Не знаю.

— Вот и я не знаю.

Кир ласково поглаживает мои пальцы, а мне приятно, и потому я делаю вид, что и вовсе этого не замечаю.

— Но ты же родился не здесь?

— Не здесь, конечно. Я, если совсем уж честно, даже не знаю, как давно я здесь нахожусь. Когда отца заперли в Нижнем мире, он долгое время был один. А потом смог воскресить меня и некоторых своих соратников.

— Что значит — воскресить?

— Меня убили, Иоханна. И это был даже не маг. И даже не солдат, если честно. Меня ранили, сбили с лошади, я потерял сознание. Надолго. А потом какая-то маркитантка походя перерезала мне горло. А я только пришел в себя…

Кир улыбается, и даже негрустно, а у меня мурашки по коже.

— Твой отец способен и на такое? — потрясенно проговариваю я.

— Он на многое способен, — просто, даже как-то буднично отвечает Кир, приближается и целует меня в губы.

Что это? Это что такое, я спрашиваю? Уже? Э… Приятно. А дальше что?

— Ты меня боишься, — отстраняясь, констатирует факт Кир.

— Да, — говорю, — но пойми меня правильно… Я же… девочка еще!

— Не надоело?

Это что за вопрос такой странный? Неприличный, прямо скажем, вопрос. С другой стороны, а что я хотела от человека из другого мира, который сам не помнит, когда родился. Который живет среди этих самых зоргов с лимиями.

— Э… нет.

— Ну ладно! — отвечает Кир, — Тогда пошли.

— Куда?

— Обратно. Я тебя накормил. Мы побеседовали. Что ты еще от меня хочешь?

— Ничего.

Ну хам же!

— Отлично!

— Отлично.

Мы доходим до нашей с Дусей комнаты в молчании.

Кир проводит меня внутрь, целует мне руку на прощание и удаляется.

— Что, нагулялась? — ехидным голосом интересуется Дульсинея.

— Да, — мрачно брякаю я. Ничего не понимаю!

Глава 10

Как оказалось, не так просто птичку мою ворону убедить что-то по-моему сделать. Уперлась рогом — "не пойду, пока Каро не вернется", и все тут! А Юсар вообще заявил, что ему все равно, пойдет Каро с нами или не пойдет, как мы решим, так его и устроит. Тоже мне, нейтральный член команды!

Каро недолго отсутствовал. И вернулся он не один. Ну, растудыть его в тудыть! Он бы еще полдворца сюда пригласил! С этим балбесом пришли дядька Горнорыл, Николай и Пардок. Пардок бережно прижимал к груди какую-то черную штуку… странно, что не книгу. Но мне не до того было, чтобы особо удивляться перемене во вкусах нашего книжного принца. Я ехидненько так у Каро спросил:

— Друг мой, это твоя группа поддержки? Будут уговаривать взять тебя с собой, чтобы ты мог с честью самоубиться?

— Ты, мальчик, шутки шутить брось, — пробасил Горнорыл. — Здравствуй, Саффа. Тебя-то как угораздило связаться с этим… сыном своих родителей? Ладно, Терин, но Дуська… а он же вылитая Дуська! Я думал, ты Саффочка, умнее.

— Я тебе уже и "вылитой Дуськой" стал? — обиделся я. — Вот помню, когда рассказывал тебе про устройство душа, был самым лучшим в мире Лином. Злой ты, дядька Горнорыл.

— Ну, так пойди самоубейся с горя! — посоветовал Каро.

— Я лучше тебя самоубью, чтобы мы уже могли спокойно отправляться. Забирай свою группу поддержки и…

— Лин, я не понял, тебе помощь нужна или нет? — перебил Коля.

Я растерянно посмотрел на Николая, который явился сюда в полном вооружении, потом на Горнорыла, обряженного в доспехи и с секирой на плече, и до меня медленно, но верно дошло, что так в гости не ходят. Получается, Каро подбил этих двоих с нами в Нижний мир отправляться? В таком случае Пардок, это молчаливое книжное дитя, что здесь делает? И что же все-таки за штука у него в руках?

— Люди… и гномы, вы с ума посходили что ли? Только не говорите мне, что Каро, этот сыскарь недобитый, убедил вас в Нижний мир идти!

— А нас не надо было убеждать, — жизнерадостно изрек Пардок, бережно баюкая штучку эту свою. — Мы и сами думали — где бы наше новое изделие испытать?

— А что это? — осторожно спросил я.

Это же надо обладать очень и очень буйным воображением, чтобы представить себе, что могут изготовить, собравшись вместе, изобретательный гном, книжный мальчик и пришелец из другого мира.

— Это оружие, — гордо объяснил Горнорыл.

— Огнемет, — уточнил Коля.

— Николай мне рассказал принцип действия, я чертежи сделал, а дядя Горнорыл изготовить помог, — поведал Пардок.

— Ну, так идите вон в саду испытайте, а с нами не надо, — слабо и неубедительно возразил я.

— Это была бы знатная пакость, — Горнорыл заухмылялся, — Вальдор оценил бы. Но я не хочу, чтобы Аннет расстроилась, обнаружив, что чудесная архитектура ее сада нарушена лишней дорожкой. К тому же выжженной и украшенной всякой жареной живностью, которая не успела убраться с пути.

Да, дядька Горнорыл иногда так цветисто выражается, что у меня аж челюсть отваливается, и я потом еще долго соображаю — что же он сказать-то хотел? В чем суть этого словесного извержения?

— Эта штука стреляет огнем? — уточнил я.

— Лин, я же сказал, это называется огнемет. Чем, по-твоему, может стрелять огнемет? — поучительно изрек Коля.

— И каков радиус действия? — заинтересовалась Саффа и даже подошла к Пардоку, чтобы потрогать штуковину эту.

Наш книжный принц едва не лопнул от гордости, когда отвечал:

— Мы не уверены, но метров десять точно должно быть.

— А что же вы все сломя голову решили в Нижний мир? Может быть один кто-то? Или давайте я сам ваш огнемет этот испытаю? — предложил я.

Эти три товарища тут же мне бурно и громко возразили. Мол, они старались, работали, а радость от испытания кому-то одному достанется, а то и вовсе мне — человеку, который участия в создании этого шедевра не принимал.