Виктория Оленик - Черная Химера

Вздохнув, я прямо в облике пантеры прилегла на пол и опустила голову на сложенные лапы. Моя жизнь - скажем так, не сказка. Было время - давным-давно! - когда я, как и все нормальные девочки, мечтала о принцах, балах и роскошных платьях. Мне хотелось затмить этот мир своим светом, чтобы каждый, кто находится рядом со мной, стал чуточку лучше.

Жизнь порой жестока. Тогда я думала, что у меня есть семья, что я кому-то нужна. Маленькая, сопливая дурочка, прыгающая вокруг людей со своими наивными мыслишками!

Я резко встала и заставила себя вернуться к человеческому облику. Внезапная боль стрельнула по позвоночнику: злость - не лучшая эмоция для обращения.

Как сейчас помню: теплый осенний вечер, маленькая девочка в голубом платьице и смуглый черноволосый мужчина. Птички поют, травка зеленеет - идиллия одна, да и только.

- Хочу в зоопарк. Или в цирк. Хотя нет, во Дворец. Папа, отвези меня в город! - Девочка, так похожая на меня, весело прыгает вокруг отца. Потом не выдерживает и цепляется за его рукав. - Пожалуйста! Ну, пожалуйста, пожалуйста! Ты обещал.

- Милая, обязательно отведу, но не сегодня. - Мужчина широко улыбается. Глаза у него такие же, как у девочки: карие, чем-то напоминающие глаза кошки.

- А когда? - расстраивается девочка, но вместо ответа отец замирает и к чему-то напряженно прислушивается.

- А ну-ка, поиграем в прятки. Спрячься и сиди, как мышка!

- Кошки не могут быть мышками.

- А ты притворись, Лиэль. У мышек тоже есть чему поучиться. - Мужчина хватает девочку за руку и заставляет спрятаться за деревом, рядом с пышными кустами.

Малина. Сорвав ягоду, девочка садится спиной к дереву и, с удовольствием пробуя ягоду на вкус, смотрит, как солнце играет в листве. А потом не выдерживает и, пригнувшись, выглядывает из укрытия: к отцу подходит какой-то незнакомец. У него маленькие глазки, чисто выбритое лицо и расшитый золотом белый костюм. Кто-то из города, но, в отличие от других горожан, которых довелось увидеть, этот девочке сразу не понравился. Было в нем что-то трусливое и злобное.

Незнакомец и отец о чем-то говорят, но они слишком далеко, чтобы услышать. А любопытство мучает. Заправив черные волосы за ухо, девочка наклоняет голову и прислушивается.

- Сделай, сделай, что обещал! Ты нужен нам.

- Здесь я нужнее.

- Подумаешь, семья. Твоя жена в два счета найдет себе другого, вон уже спуталась. А девка твоя... - Незнакомец что-то говорит, и отец, зарычав, хватает того за воротник.

- Выбирай выражения!

- У тебя есть другая семья. Которая тебя ждет. - Незнакомец хрипит, но все равно усмехается, будто губы живут сами по себе. - И ценит больше. Не ты ли говорил, что в любой момент оставишь дом? Ты же сам выбирал, с кем тебе быть, столько лет готовился, а теперь метаешься, будто кот в горящей избе! Опять!

Отец отпускает воротник собеседника, разжав пальцы, но не отступив.

- Я подумаю, - резко бросает он, и освобожденный незнакомец, подняв руки, нагло ухмыляется и делает несколько шагов назад.

- Думай-думай. Но время-то тикает, друг мой.

Он разворачивается и уходит, буквально убегает от гневного рыка, и девочка, прекратив обрывать малину с куста, смотрит ему вслед. О чем он говорил, этот странный человек? Отец уйдет?

Нет, конечно, нет, он никогда так не поступит. Встряхнув головой, она выходит из-за дерева и подходит к отцу.

- Папа? А кто это?

Мужчина поднимает Лиэль на руки и, взлохматив ей волосы, тут же опускает на землю. Ответа не будет.

Девочка со вздохом прижимается к руке мужчины. Словам незнакомца она не поверила, но они жужжат в голове, как назойливая муха. Что за глупость? Это же ее отец, он никогда ее не бросит!

- Папа? Ведь ты никогда-никогда не уедешь?

- И не надейся. Уж от меня никуда не денешься. - Он пытается развеселить дочь щекоткой, но та серьезно отталкивает его руки и настойчиво требует:

- Обещай!

- Обещаю, Лиэль. Больше того, клянусь жизнью.

- Я люблю тебя, папа, - она почти шепчет. - Очень люблю.

- И я тебя, родная. - Улыбнувшись, он кладет руку девочке на затылок. - Только никому не рассказывай о нашей тайне, ты помнишь?

Она молча кивает.

- Ну поехали в зоопарк? Ну, па-а-ап!

- Не сегодня, милая. Я обещаю тебе, но не сегодня.

Он так и не отвел меня в зоопарк. Не сдержал обещания. Бросил меня, как игрушку, как надоевшего щенка! Предал.

Хотя предал ли, и если да, то меня ли? Есть ли что-то общее между той девчонкой и мной?

Я метнула нож в мишень напротив.

Маленькая Лиэль умерла десять лет назад. Ей было девять, но никто о ней не горевал. Никто не проливал слезы и не рвал на себе волосы от горя. Ее мать ненавидела ее, а отец бросил. И даже я ее презирала.

Лиэль - умерла, Ли - осталась.

***

- Ты же собиралась подумать о вечном. - Рат усмехнулся и шлепнул на стол карту. Еще одну карту он, разумеется, сунул в рукав. К счастью, никто этого не заметил, кроме меня, а не то бы один конкретный рыжий получил пинка под зад.

- Подумала. - Я скривилась и уселась за стол.

- И? - сильно заинтересовался Рыжий.

- Не понравилось, - честно призналась я, кидая монетку усатому мужчине. - Я в игре, всё, как обычно.

Усатый понятливо кивнул и сдал карты.

- Выигрываешь? - Я со смешком кивнула на стопочку монеток, столбиком выложенных рядом с рукой Рата. - Опять за свое, Рыжий? Мало тебя гоняли, что ли?

Парень загадочно ухмыльнулся, одной рукой раскладывая карты красивым веером. Он сегодня принарядился - наверное, опять за кем-то ухлестывает. Рыжие волосы аккуратно собраны в хвостик, рубашка с воланами застегнута всего на две пуговицы, обнажая загорелую грудь. Я невольно засмотрелась.

Нет, флиртовать с ним я не собиралась. Но не люблю я рыжих бабских угодников, что ж тут такого? Однако сегодня я впервые заметила, что парень-то ничего, симпатичный.

- Нравится? - Рат с гордостью поправил волан на рубашке. - Не хочешь составить мне компанию?

- Далеко собрался? - Я швырнула карту на стол. Мужик в черном разразился потоком ругательств и проклятий. Кажется, я выиграла. Отлично.

- В постель, конечно. - Рыжий сделал удивленное личико. Ах, ну да! Куда еще этот паршивец может меня пригласить? Не в театр же.

Я усмехнулась. Рат в своей роли; уже привыкла. Другое дело, что реакция на его подколки у меня всегда разная. Могу дать пинка, могу послать к Ульрику, а могу подколоть в ответ.