Майкл Стэкпол - Рожденный героем

– Это хорошо. Я не хочу обижать людей, а иногда обижаю. Я так привыкла, что все делается по-моему, что порой забываю думать о других.

– И к тому же, должно быть, нелегко хранить в себе обрывки чужих жизней.

– Да, это сбивает с толку. А иногда и страшно делается.

Танец кончился. Я отступил назад и поклонился, собираясь отойти. Но она крепко вцепилась в мою.

– Пожалуйста, Лок, еще один танец! Помоги мне еще немного побыть собой!

– Я с удовольствием, Ксоя, но танец со мной не единственное средство.

Музыка заиграла снова, и мы закружились.

– Мне пришло в голову, что ты можешь совладать со своими видениями при помощи музыки или чего-нибудь подобного.

– Теперь я тебя не понимаю.

– И неудивительно, я ведь сам толком еще не понял, о чем говорю. Я просто подумал о том, чему тебя учили в Городе Магов. Если для появления видений надо очистить разум, а пока он занят, они не приходят, ты могла бы нарочно занимать его чем-нибудь, – я смущенно улыбнулся. – У нас в Харике есть одна песенка – ее всегда поют в день рождения. Там на каждый год жизни по куплету, и если ты хорошо относишься к имениннику, то щадишь его и поешь только последний куплет. А если хочешь подшутить над ним, то поешь все подряд.

Ксоя задумчиво кивнула:

– У нас тоже так. – Она промычала отрывок мелодии. – Терпеть не могу эту песенку – как привяжется, никак не выкинешь из головы.

– Вот-вот!

Она просияла:

– Это должно сработать! Правда, неизвестно, что хуже: мои видения или этот мотивчик.

– Что правда, то правда, но ведь есть и другие мотивчики, или можно складывать и умножать в уме, или учить стихи…

– Как скучно!

– Разве тебе не хочется быть хозяйкой в собственной голове?

– Да уж, дело того стоит!

Музыка кончилась, она привстала на цыпочки и поцеловала меня в щеку.

– Похоже, мастер Лахлан, вы только что сделали мне самый лучший подарок к Медвежьему дню. Я подумаю, как вас отблагодарить!

– Если этот подарок принесет тебе счастье в будущем году и вообще в жизни, я буду более чем вознагражден, – я поцеловал ей руку и передал ее Киту.

Мария смотрела на меня с улыбкой:

– Не так уж страшно оказалось с ней танцевать, а?

– Вовсе не страшно, Мария, – я подмигнул ей. – Конечно, мы не идем ни в какое сравнение с тобой и Китом.

– Ха! – Мария кивнула на моего кузена, танцующего с Ксоей. – Ему приятно будет танцевать с ней. Уж она-то не оттопчет ему ноги, как я.

Вечеринка продолжалась до поздней ночи, и когда Мария увезла бабушку в ее покои, мы с Китом полностью приняли на себя хозяйские обязанности. Я еще не совсем отдохнул от путешествия в столицу, но, к счастью для меня, большая часть гостей откланялась вскоре после исчезновения бабушки. Остались в основном сверстники Кита, и я решил, что имею право улизнуть, когда усталость начала валить меня с ног.

Я уснул, как только голова моя коснулась подушки, но обрывки рассказа Кита преследовали меня даже во сне. Мне представился черный человек-лев, крадущийся по улицам Геракополиса. Я видел черную гриву, длинную и пышную, окутывающую его голову, словно капюшон. Отблеск света упал на его глаза, осветив их золотые, холодные полушария. Он выбросил вперед правую руку, глаза его загорелись красноватым огнем, и издалека донесся пронзительный вопль.

Я подскочил на кровати. Я знал, что это сон; это мог быть только сон! Но и во сне могла скрываться частица истины. Привидевшийся мне бхарашади имел гриву, не подбритую по бокам головы, как это делали воины Черных Теней. Это означало, что он – колдун.

В глубине души я с самого начала понимал, что Кит преследовал через всю Империю колдуна ха'демона. Даже если не думать о чудовищной мощи, необходимой для преодоления Ограждающей Стены, достаточно было представить его опасное путешествие по нашим землям. Для него они были так же чужды и враждебны, как для меня был бы Хаос, окажись я там один и без подготовки.

От ха'демона естественно ожидать, что он будет сеять на своем пути опустошение и гибель, но этот оказался умнее. Хотя он и сделал ошибку, которая навела Кита на его след, его стремление к скрытности выдавало острый ум.

В конце концов, что мешало ему расправиться с отрядом Кита так же, как он расправился со стаей волков? На мой взгляд, только одно: он стремился избежать проявления силы, по которому его легко могли обнаружить.

А это значит, что у него есть цель, и преодолением Стены она еще не достигнута.

Его могла привести в Империю тысяча причин, а предупреждение маршала о том, что он, возможно, из рода Катвира, вдвойне заставляло меня насторожиться. Я знал, что людей, рискнувших бросить вызов Хаосу, влекли туда три причины: жадность, жажда приключений и месть.

Судя по рассказам о Хаосе, приключений там хватало. Слепое стремление к мести ха'демонам не было свойственно, хотя они делали оружие с изображениями своих врагов. По крайней мере в двух легендах о моем отце говорилось, что Катвир оставлял его в покое, когда Кардье обращался против демонов Бури или дьяволов Мотлея.

Истории об исчезнувших в Хаосе богатствах были многочисленны и умножались с каждым пересказом. Действительно, некоторые экспедиции снаряжались в Хаос специально за предметами, обладающими волшебной силой или ценимыми за древность. Даже в Быстринах мы слышали об экспедициях, направленных в Хаос Великим магистром Города Магов. Не могло ли случиться, что и ха'демона привела в Империю жажда обрести потерянное?

Но что это может быть? Я снова откинулся на подушку и заставил себя закрыть глаза. Если Стена для него не препятствие и он стремится к какой-то определенной цели, что может его остановить?

9

Я снова заснул и утром долго не мог выбраться из объятий сна. Обычно, особенно во время путешествия, я просыпался еще до рассвета, бодрый, как кошка, которой наступили на хвост. Но этим утром солнце встало по крайней мере на час раньше меня, а из постели пришлось вырываться, как из зыбучего песка.

Сновидение оставило меня во взвинченном состоянии. Я чувствовал: в нем была доля истины, но у меня отсутствовали доказательства. Тут-то я понял, каково приходилось Ксое с ее даром – а ведь она знала, что это именно дар, и могла ему доверять. У меня и того не было.

Умозаключения, поражавшие своей логичностью среди ночи, при дневном свете вдруг начали рассыпаться. Я уверил себя, что раз я смог по виду гривы узнать в ха'демоне колдуна бхарашади, значит, он по крайней мере существует. Но, с другой стороны, я с детства знал, как отличить бхарашади-воина от колдуна.

Естественно, зная, что неизвестный применяет магию, я наделил его во сне соответствующей прической.